— Думаю, этот кубок будет лучше вручить сыну человека, оставившему такую память. — И я ткнул пальцем в меч в полу. — К тому же Егор Ушаков занимает должность министра обороны, и тем самым является непосредственным командиром этих славных сыновей клана.

Взгляд Стёпки не обещал мне ничего хорошего, но мою слабую попытку отвертеться, почему-то приняли с огромным энтузиазмом. И Армен, немного изменив направление, вручил рог Ушакову. Вот только это нас с Ромкой не спасло. Потому что нам сунули в руки рога поменьше. Мы стояли посредине зала, и деваться было некуда. К тому же никто из нас сегодня ещё не ел.

Ушаков вышел вперёд, сказал пару весьма красивых и пафосных слов, и все подняли кубки. Собственно, на этом всё, что я помню. Дальше могу ориентироваться только на рассказ Ларисы.

Нас рассадили за столы. Мы с Ромкой выбили себе места возле огромного фикуса, который весь оставшийся вечер усилено поливали вином. Всё было красиво и пристойно. Ко мне подсел тот самый старик, толкнувший речь, и мы с ним долго о чём-то беседовали. Старику понравилось. А Лариса мало что поняла.

Кормили как на убой. Девчонки пытались отвертеться от вина, но удалось только Ларисе. К концу вечера всем уже было всё равно. И тут объявили танец воинов. Молодые сыновья кланов, официально с сегодняшнего дня считающиеся мужчинами, поднялись со своих мест и принялись выходить в круг с обнажёнными мечами. Мечи были настоящими, небутафорскими. Парни неумехами не казались, и все приготовились насладиться зрелищем.

Я сидел за столом, подперев голову, и наблюдал за ними с блаженной улыбкой. А вот Ушакову не сиделось, и он решил тоже потанцевать. Пошатываясь, Стёпка вышел в круг. Грянула музыка, молодые воины начали движения. А Стёпка смотрел на них, пока обиженно не произнёс.

— Мне тоже нужен меч. — Обведя зал косым взглядом, он остановил его на мече в полу. — О! Меч! — Ухватившись за рукоять, рванул меч на себя, и чуть не завалился на пол. Прищурившись, зло проговорил. — Ах, ты так. — И призвал семейный дар. Пол поплыл, и через десять секунд меч был у него в руке. Улыбнувшись, Степан включился в танец.

— Надо придать таинственности, — пробормотал Ромка, и в зале заметно похолодало, а по стенам заметались зловещие тени, а свет погас.

— Холодно, — протянула Ольга. — О, сейчас я всех согрею, и вдоль стен заметались языки пламени, а в центре вспыхнул огромный костёр.

— Красота, — это уже сказал я, всё так же сидя, подперев голову рукой.

— Андрей Константинович, — ко мне, чуть не плача, подбежал Армен. — Так нельзя, сделайте же что-нибудь.