— Нам нужно ждать неприятностей? — я продолжал его разглядывать.

— Не знаю, — он покачал головой. — Я за себя не отвечаю, если ты об этом спрашиваешь.

— Костя, существует правило: вы можете творить что угодно, но не должны попадаться. Чтобы никто даже не заподозрил. И, поверь, лучше бы ты в месте силы на что-то решился. Насколько я понял, это вам бы спустили с рук. Потому что они тоже через это прошли. Поэтому будь аккуратнее.

— Я постараюсь, — он кивнул. — Но… сам понимаешь, праздник, мать его.

— Рассказывай, — коротко сказал я, садясь и глядя на Лару. — С самого начала. Даже ту часть, где мы ещё даже пробку не понюхали.

Лариса обернулась и увидела, что на неё напряжённо смотрят столько глаз, тихонько вздохнула и начала рассказ.

В зале ресторана столики сдвинули вместе и придвинули к стенам. Получилась П-образная конструкция, освободившая место в центре. Мне предстояло выйти и встать, кто бы мог подумать: напротив меча, который когда-то давно, нас ещё не было на свете, молодой отец Стёпки засунул в пол, применив семейный дар Ушаковых. Зачем он это сделал, нам никто так и не ответил. Похоже, Егор сам не знал.

За это время меч оброс кучей легенд, не имеющих к действительности никакого отношения. И, в конце концов, стал местом доблести, мужества и великолепного воинского умения. Ну, тут не поспоришь, Ушаков фору может дать многим и в умении, и в мужественности. Так что сыновья Кавказских кланов дают присягу перед этим мечом, что уже вошло в своеобразную традицию. Сегодня сыновей кланов было не слишком много, десятки три, не больше.

Я принимал присягу, а позади меня стояли Ромка и Стёпка с охапкой мечей. После принятия присяги я говорил ритуальные слова служения и вручал меч каждому из молодых воинов кланов.

И вот в самом конце перед нами появились старики. Один из них, самый старый, но ещё крепкий на вид, вышел вперёд и принялся толкать речь.

— Как гласит священная книга воинства Кавказа: «С радостью примите смерть за страну, подобно своим храбрым предкам, если на то будет воля небес. Ибо — это справедливое и угодное небесам дело, и если так будете поступать, то Отец наш не оставит вас. На земле оставьте имя храброго, а справедливость свою посвятите небу. Держитесь вдали от коварства, порока и зла, и чистым сердцем и верностью служите своему императору и своему народу».

Как только он произнёс последнее слово, внесли кубки, сделанные из рогов горных баранов, в которые было налито вино. Впереди шёл сияющий Армен и нёс просто огромный рог. На глазок он вмещал в себя полбутылки, не меньше. И шёл он целенаправленно ко мне. Икнув, я затравленно оглянулся. Мой взгляд остановился на напрягшемся Ушакове.