Понимание того, что я никогда не прощу свою семью, приходит сразу. Их для меня больше нет, как и меня для них.

Перекошенное от злости лицо отца так и стоит перед глазами. Пробирает до дрожи, возвращая в адские минуты падения. Зажмуриваюсь, пытаясь отогнать удушающие мысли, но не могу…. Слова отца набатом стучат в висках. Ком встает поперек горла, сглотнуть не удается. А тошнота отнимает силы и энергию.

Смотрю перед собой, не слыша слов Руслана. Вернее, все слышу, однако суть не улавливаю. В ушах звенит от напряжения.

– Дарина…

Легкое прикосновение к моей руке приводит меня в чувство. Горячие пальцы сжимают мое запястье и заставляют повернуть голову, заглянуть в его темные глаза.

– А? – Я выгибаю бровь. – Да?

– О чем ты думаешь? Тебя так сильно задели их слова? – произносит он с хрипотцой.

– А как ты думаешь, Руслан? Это мой отец и брат. Я не ожидала… Вместо того, чтобы нормально во всем разобраться… – Я не договариваю, из горла вырывается истеричный смех.

Закрываю рот ладонью и снова зажмуриваюсь, чувствуя, как к глазам подбегают слезы.

– Они больше не появятся на твоем пути, – чеканит он. – Я обещаю.

– Я уже поняла, что не появятся, – горько усмехаюсь я. – Потому что они вычеркнули меня из своей жизни. Отцу я больше не дочь, а брату – не сестра.

– Дарина…

– Скажи, как мне жить с таким позором? Ведь в глазах людей я просто легкодоступная женщина. Да еще и предательница. Я просто… Просто…

Голос срывается, превращаясь в хриплый шепот. Я всхлипываю, затем, как маленький ребенок, шмыгаю носом. Не хочется показывать свою слабость перед Русланом, однако эмоции берут верх, и я ничего с собой не могу поделать. Слезы градом катятся по щекам.

Руслан крепче сжимает мою руку, останавливаясь у нашего здания.

– Послушай…

– Ничего не говори, я тебя умоляю, – выдаю еле слышно. – Мне нужно просто привыкнуть. А лучше… Лучше покинуть город. Хотя бы временно.

– Это лишнее, поверь мне, – уверяет Абрамов. – Люди всегда думают так, как им выгодно. По мере своей испорченности. Понимаешь? Пусть говорят что хотят, Дарина. Твоя совесть чиста. Да и ты сама. Не нужно все принимать так близко к сердцу. Я постараюсь…

– Ты ничего не сможешь сделать, Рус, – мягко перебиваю босса. – Я устала надеяться, что когда-то все встанет на свои места. Моя жизнь больше никогда не будет прежней. Семьи у меня давно нет, есть только друзья. И ребенок, – касаюсь рукой живота, – который заставляет твердо стоять на ногах. Руслан, я хочу уехать из этого города.

Абрамов смотрит в мои глаза. Потом кивает, сжимает мое запястье, подносит к своим губам и целует ладонь. Я моментально теряюсь, понятия не имея, как правильно реагировать. Поэтому слишком резко выдергиваю руку. Чувствую себя беспомощным ребенком.