Я вспыхиваю моментально, будто спичка. Какой непрофессионализм Его что, заставили задать мне такие бестактные вопросы?

– А вот это… совсем не ваше дело, знаете ли, – колко отвечаю. – Вы выполняете то, что приказывает ваш господин. Молча и безоговорочно. Не задаете лишних вопросов и не вмешиваетесь в личную жизнь! Потому что это ваша работа. А другое вас волновать не должно. Я права?

– Да, но…

Он начинает мяться, и я смягчаю тон. Я не должна поддаваться на провокации. Нужно сохранить холодную голову и не приплетать сюда эмоции. Не дай бог, он сейчас догадается, что я что-то скрываю от Альпа. Что у меня есть от него тайна.

– Так как Альпарслан выдвинул свои условия, я имею полное право сделать то же самое. Понятно? – уже спокойнее произношу я. – На этом разговор окончен. Или есть что-то еще? Подпись я поставила.

– Извините, Дарина Юсуповна. Я не должен был о таком спрашивать, – сдается он. – Подождите немного. Мне нужно отдать вам то, что передал Альпарслан Каримович. Хорошо?

Адвокат забирает из моих рук два листа. Мой экземпляр остается у меня. Он складывает в папку документы и достает из портфеля…

– Это ключи от квартиры, – поясняет он. – Возьмите их, пожалуйста, и не забудьте туда съездить. Там все ваши вещи, которые Альпарслан Каримович велел вывезти из своего дома.

– Хорошо. – Я киваю и поднимаюсь. Рустам делает то же самое. – До свидания.

Я прощаюсь с адвокатом и следую за мужем Ренаты, который пошел вперед, чтобы завести машину и побыстрее отсюда уехать.

Молча сажусь в автомобиль и прикрываю глаза, устало откидываясь на пассажирское сиденье. Сил совсем не осталось, однако забрать свои вещи из квартиры необходимо… Помимо одежды у меня есть драгоценности, которые можно в случае чего продать. Большую часть мне подарили на свадьбе. Некоторые – отец, брат или свекровь.

Я понимаю, что после рождения ребенка понадобится очень много средств. Детские принадлежности стоят довольно дорого. Брать с Альпа что-либо я не буду. Честное слово, сейчас я понимаю, что мной владеют эмоции и, возможно, это неправильно. Однако по-другому поступить не могу.

Перед глазами картина, где любовница Альпа смеется и тычет мне в лицо имуществом и всеми благами, что оставил мне муж. Говорит, что я нахлебница и ничего сама не могу. Такого мне не надо. Пусть живут в своем мнимом счастье и захлебываются тем, что сотворили. Не хочу быть замешана в этом. Не хочу мараться об них. И пусть меня осудят, но моя совесть будет чиста. Я никогда никого не обманывала. Никого не обижала и не делала больно. Я буду растить своего ребенка и жить для него. Иного варианта не вижу.