Тогда-то Дэир и решился лично взглянуть на покупателей. А взглянув, сразу почувствовал два сильнейших артефакта на Альберте — темная сущность давала ему удивительные способности. Одним из двух был артефакт стражей, но какой-то не такой. И Дэир заинтересовался.

Дальше историю Аль знал и сам.

Дезар Равон всплыл с перерезанным горлом в канализации, а Дэир решил познакомиться с Джин. Он сразу оценил талант мехи и связал ее клятвой, как и остальных сообщников. Ну и к чему это знакомство привело и как закончилось — видели все.

Георг рвал и метал.

Альберт не впервые получал от него разнос — король у них в принципе не самого легкого нрава. Но впервые Аль подумал, что должности его все-таки лишат. Жрецы повернули дело так, будто стражи разрушили храм до основания, а сверху залили все кровью. Надо было первыми донесение писать, но слишком много времени потратили на Дэира.

Прооравшись, король махнул рукой.

— Свободен.

— Совсем?

— В смысле — совсем?

— Свободен от поста лорда Порядка? — скрупулезно уточнил Альберт.

— То есть наворотил дел и хочешь сбежать⁈ — Георг начал закипать по новой.

— Не хочу, но если прикажете…

— Чтобы впредь ловили преступников вне храмов, поняли⁈

Ксавьер покорно разделял участь Альберта, изредка бросая выразительные взгляды на коллегу.

— И что там была за темная тварь? Храмовники видели кого-то с вашими.

— Иллюзия. Оставил, чтобы отпугивать случайных прохожих.

— Будем считать, я поверил, — проворчал Георг, вставая.

Два лорда тут же откланялись.

— Иллюзия? — с иронией переспросил Ксавьер, когда они покинули дворец.

— Очень натуральная, — кивнул Аль. — Помнишь, у Большого совета был в разработке закон по темным существам, призыву и содержанию?

— Помню. Надо бы ускорить принятие, да? — понимающе улыбнулся лорд Тайны.

— Было бы неплохо.

Баф слишком хорошо себя проявил, да и вообще давно стал верным другом, а не просто питомцем. Не хотелось бы потерять еще и его.

Вот и сейчас он ждал хозяина в апартаментах, снова привязанный к месту.

Альберт прошел мимо, проведя рукой сквозь черный туман, достал бутылку и сел в кресло напротив окна, вид из которого впервые не радовал.

Ничто не радовало.

На душе было так горько, что даже полынная настойка — излюбленное пойло мехов — казалась сладкой.

Он честно пытался напиться, только голова оставалась удивительно ясной. И яростный взгляд Джин постоянно всплывал в памяти, а ее хлесткие слова раз за разом звучали в ушах. Вот бы забыть все, стереть, смыть крепким алкоголем из памяти. Но и этого сделать не получалось.

У него ничего не получалось. Все с самого начала пошло не так.