— Не стоит, милая. Я сама.
Она медленно, будто через боль, поднялась. Сделала пару шагов и пошатнулась, отчего внучка сразу кинулась поддержать ее. Вдвоем они вышли из гостиной, и я остался один. Когда мадемуазель вернулась, ее лицо отражало испуг и страх.
— Кашель вымотал ее.
— Это не пыль. — сказал я.
— Не хочу это слушать.
Я подошел и взял ее за руку.
— Хорошо.
Она отошла и предложила:
— Останьтесь на чай.
Мы прошли на кухню. Корнели поставила чайник и достала чашки.
— Сколько вам сахара? — ее руки по-прежнему дрожали, она могла вот-вот разбить сахарницу.
— Дайте мне, — я слегка оттолкнул ее, — Где кухарка?
— Ушла за продуктами.
Мы сели за стол, дожидаясь кипения.
— Вы знаете, что про вас говорят люди? — она ухмыльнулась.
— Что?
Я сглотнул.
— Говорят, что вы обдурили свою мачеху, это так?
— Неужели вы верите в эти сплетни?
— Дыма без огня не бывает.
Свист из чайного носика заставил девушку встать. Она разлила чай по чашкам и, садясь обратно, поставила их на стол.
— Мачеха не была святой, — я отпил, — Изменяла моему отцу с его лучшим другом.
Корнели охнула.
— Но поверьте, я бы никогда не стал влезать в личную жизнь родителей. Поэтому, все, что вы услышали – не более, чем слухи.
Я, без тени сомнения, смотрел в серые глаза. Вправду, какая разница кто кого обдурил, если результат один? Жизель получила по заслугам, все остальное – мелкие детали, к которым не нужно придавать столь важное значение. Я рассказывал историю такой, какая она была, без прикрас.
— То есть, вы хотите сказать, что все эти разговоры, — она запнулась, — Про подделку документов – вранье?
— Абсолютная. Даже интересно, кто такое мог придумать?
— В Париже этот развод был на слуху долгое время. Моя подруга Лотти отправляла весточку и рассказала про это дело.
— Вашей подруге поменьше бы слушать пустую болтовню.
Лотти? Я призадумался. Смутно помню одну девицу с похожим именем. Шар-лот-та. Совала свой нос куда ни попадя, а потом притворялась невинной овечкой. По-моему, мы виделись с ней лет десять назад…Интересно, что с ней стало? Уверен, что она охмурила кого-нибудь богатея своим острым языком, он у нее подвешен.
— Честно, — она подсела поближе, — Вот сижу с вами и думаю, что вы явно не из тех подлецов, которые могли бы так обойтись с женщиной.
— Убеждаю вас, вы правы.
— Ну вот видите, — она сощурила глаза, — Убеждать вы тоже умеете.
Подловила меня, чертовка.
— Я сказал правду, а верить или нет – ваш выбор.
С верхнего этажа послышался надрывный кашель, Корнели вздрогнула.
— Проверю бабушку, — она медленно сказала и пулей побежала наверх.