Детство. I Глава
Страница 1 из 23
Настройки чтения
18px
1.8
1

Детство. I Глава

Страница 1

Пролог

Дорогой читатель, если ты взял эту книгу в надежде прочитать историю о великой любви – сожги ее. Всю жизнь я думал, что мой самый страшный грех – чужая кровь на руках. Но как же я ошибался, ведь настоящий грех свершился в момент, когда золото обвило мой безымянный палец. Впрочем, стоя у алтаря, я понимал, на что иду. И единственное, что удерживало меня от того, чтобы развернуться и сбросить кольцо – взгляд напротив, который я не мог забыть, даже если очень хотел.

Я совершенно точно запомнил ее глаза, глаза цвета стали. Они были пасмурные, спокойные и изредка напоминали мне меч, которым рыцарь мог пронзить сердце противника. Никогда бы не подумал, что эти глаза умеют искусно лгать и так сильно влюблять в себя.

Сама по себе она была кокетка. В этом ее кокетстве и легком флирте было что-то невинное, до мерзости детское. Но честно признаюсь, читатель, мне это нравилось. Симпатия к мадмуазель была смешной, ведь на своем пути я перевидал таких, как она, дюжину, если не больше. Но все они слились в моей памяти серым пятном.

Лепет из ее уст был словно медовый сироп. Он был тихим, обволакивающим и, будто, по-матерински нежным. Болтушка! Знали бы вы, сколько она говорила. Знали бы вы, сколько я ее слушал. Стоя уже у крыльца ее дома, она никогда не собиралась прощаться со мной. Болтала то на пустые темы, то про балет в местном театре. И я, сцепив руки в замок за своей спиной, молча кивал ей.

Этот рассказ ни про любовь, он про страсть и ревность, про восхищение настоящей женской натуры, про капризы и молчание, про симпатию и отрешение. Поэтому, мой друг, я поведаю тебе все с самого начала.

Детство. I Глава

Мне было девять, когда смерть впервые вонзила кинжал в мою спину. Моя мать лежала неподвижно на пыльной, разваливавшейся кровати, если ее так можно назвать, конечно. Я сидел на краешке и смотрел на нее. В тот момент я не плакал, не бился в истерике, всё это уже прошло. Я смотрел с принятием неизбежного и до мурашек мучительного. Мама не говорила со мной, холера лишила ее голоса. Она что-то невнятно мычала, и я уже был не в силах понять, от боли это или от печали. Солнца в тот день не было, на небосвобе сгустились тучи, и лишь на закате пробились бледные лучи в наши окна. На секунду я подумал, что это надежда. Свет ведь всегда должен побеждать тьму? А тьма, дорогой читатель, тогда опаяла всю нашу семью. Даже моего любимого котенка, которого, незадолго до злополучного дня, загрызли собаки. Оказывается, жизнь бывает очень жестокой, и порой, самые добрые и милосердные люди уходят от нас первыми. Стоило лучам доползти до лица матери, как тут же ее сердце перестало биться. Я почувствовал это, когда она, будто знала, что живет последние секунды, сжала мою руку. Я не выдержал. Зарыдал навзрыд. Слышал, как слезы с глаз капают на матрас, слышал, как что-то мне говорил отец, но ничего не мог с собой поделать. Мои ладони сжались, и я заорал, тряся маму за плечи. Мой отец, Жан д’Аркур, лишь положил свою руку мне на спину и похлопал по ней. Он был одним из самых известных виноделов во Франции. Папа всегда был добр, с горячим сердцем и порой даже очень мягким человеком, но в девять лет я увидел его безразличие. На тяжелом и угрюмом отцовском лице не было скорби, не было печали или горя. В этот момент я озадачил себя: почему? Он обожал мою мать, делал всё ради нее. Отец всегда обнимал маму настолько сильно, что она не могла сдерживать смех и сама подшучивала над его объятиями. Помню, как мы выбирались на природу, и папа всегда напевал маме какую-то сладкую мелодию на ухо, отчего ее улыбка сияла еще ярче. Но в тот ужасный вечер, на его лице не было ничего, пустота. И в отличии от меня, он быстро забыл смерть жены.

1 2 3 ... 23
впередвперед