— Ты сам меня вызвал, помнишь? — спросил я без эмоций, — Передай всем, что ты сегодня чувствовал.
Он ничего не ответил. Он не мог. И не дождавшись ответа, я напрягаю обе руки…
И РАЗРЫВАЮ ЧЕРЕП СЛОВНО МЕШО…
— СТОООП! — слышу крик.
Гонг. И я резко отпускаю тело. То валится, будто безжизненное, хотя парень просто застыл от шока.
Я протяжно выдыхаю. Успели, значит.
Я бы его, конечно, и так не убил, но было бы неловко, если бы пришлось просто сломать нижнюю челюсть. Но нет, однако — всё сработало как и задумано.
На арену выбегают медики, и со всех ног несётся секундант! Барьеры с трибун опускаются, звуки оттуда возвращаются, и я слышу… тишину.
Никто не мог проронить и слова. Все просто обомлели.
— Чья победа, рефери? — спросил я подбежавшего мужчину, — Громко и чётко!
И знаете, что самое ужасное? В чём истинный ужас, увиденный зрителями? Не то, что я даже не шелохнулся от ударов. Не то, что об меня отбивали кулаки словно об камень. И даже не моя феноменальная сила, позволяющая сдавить череп человеку.
А то, что за всё время… ЗА ВСЁ грёбанное время, на моём лице не дрогнул и мускул. ВЕСЬ этот ужас я творил с совершенно мёртвым, безынтересным лицом. Всё равно что машина.
Машина, которую «едва успели остановить от разрыва чьего-то черепа надвое».
— П-победа присуждается… Михаэлю Кайзеру!
И развернувшись, я так же молча зашагал на выход.
«Умница, Рой. Ты спас человека. От меня»
«Всегда пожалуйста»
И под гробовое молчание я покидаю арену, оставляя медиков бороться за психику слишком самоуверенного парня.
Я ничего не показал, кроме обычной физической силы и крепости тела. Да я даже лозы на правой руке скрыл длинным рукавом.
Всё вышло… просто идеально.
«Я Катин должник», — вздыхаю, заходя в темноватый коридор между ареной и раздевалкой.
И стоило мне оказаться в темноте, как здесь меня уже ждали.
— Хороший бой, Кайзер, — девочка с зонтиком отпрянула от стены, — Сражался как чудовище, как зверь. Мне нравится.
— Лунасетта… , — прошипел я.
— Просто Лу́на. На «У», — улыбается она.
Лунасетта стояла у стены и очевидно уже не первую минуту, раз она об неё опёрлась.
— Я видел тебя на трибунах, — говорю я, — Ты не могла за две секунды сюда спуститься!
— Как только тот болван отбил об тебя руку — исход был очевиден. Уже тогда и спустилась, — она постоянно говорила со своей не спадающей улыбкой, будто всё это для неё развлечение, — Ну и из ВИП мест есть быстрый доступ, если что. На будущее, мало ли… — чуть прищурилась она, — Влиятельных фанаток наберёшься?
Я не понимаю как на неё реагировать. Честно говоря — немного злился. Но это всё от сегодняшних событий. Луна же просто попалась очень невовремя под горячую руку, так что частично злился я и на неё. Но мой организм перерабатывает злость в ясность, потому я лишь продолжал сверлить её взглядом.