Ну вот. Я снова плачу. От его слов. От взгляда. От касаний. Я ведь даже мечтать не смела о том, что у нас может что-то получиться. О том, что он всё-таки любит. О том, что это не было игрой. Что это та самая реальность.
— Максим... — я не знаю, что ему сказать. Слова будто намеренно не складываются в предложения. Но мне и не пришлось говорить. Он сам...
Максим тянет мой подбородок ближе к себе и жадно впивается в губы. А я… А я даже не пытаюсь сопротивляться. Не хочу. Устала быть правильной. Запрокидываю руки ему на плечи и отвечаю так же отчаянно, как чувствую.
Этот поцелуй совсем не похож на наши предыдущие. В нём нет игры. Нет осторожности. Нет страха. Есть только попытка остановить время.
Потому что тут и сейчас есть только мы и чувства, которые слишком долго рвались наружу.
Его губы горячие, настойчивые, немного дрожащие, будто он держится из последних сил. Будто сам боится разрушить нашу шаткую реальность.
И от этого внутри всё болезненно сжимается.
Целует так, словно боится потерять. Словно меня могут у него забрать. А ведь могут... Если захотят.
Я чувствую вкус пота на его губах, вкус мяты и чего-то горького, почти отчаянного. Будто вместе с этим поцелуем он пытается передать мне всё, что не умеет говорить словами. Всё то, что копил в себе за эти две недели. Я тоже хочу. Пусть почувствует, как мне было больно и горько.
Мои пальцы сами зарываются в его волосы, и Максим тихо выдыхает мне в губы.... Этот жест добивает его окончательно. Его ладонь скользит по моей спине, прижимает ближе, ещё ближе, так, чтобы между нами не осталось даже воздуха.
А у меня сердце разрывается. Потому что рядом с ним я чувствую себя живой. Так, как никогда раньше.
Он целует меня глубже, медленнее, и в этом движении вдруг появляется что-то болезненное. Почти беззащитное. Будто за всей его наглостью, за самоуверенной улыбкой и бесконечными подколами скрывается мужчина, который отчаянно любит ту, которую нельзя.
И я пропадаю окончательно. Потому что люблю его так же. Пусть неправильно. Пусть поздно это осознаю.
Пусть эта любовь разрушит нас обоих.
Пусть...
Когда мы на секунду отрываемся друг от друга, я тяжело дышу и прижимаюсь лбом к его щеке. Мир вокруг плывёт. Шум стадиона давно исчез, люди растворились, остался только он.
Максим проводит большим пальцем по моей нижней губе и смотрит так, что внутри всё начинает дрожать снова.
— Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю, — хрипло шепчет он.
И от этих слов в груди становится одновременно светло и мучительно больно.
Потому что я знаю. Чувствую это в каждом его взгляде. В каждом касании.