Я возвращаю телефон женщине и благодарно улыбаюсь. На бейдже читаю её имя — «Мария» и улыбаюсь ещё шире. Красивое имя.
— Спасибо вам большое. Вы меня очень выручили.
— Да что ты, милая, — машет она рукой, будто в моей просьбе не было ничего особенного. — Для этого люди друг другу и нужны.
Она внимательно смотрит на меня. Не в лицо даже, а куда-то глубже. Так, словно видит не только мои заплаканные глаза, но и всё, что за ними прячется.
— Можно тебя кое о чём попросить?
— Конечно, — быстро отвечаю. Может, ей помощь нужна, то я с радостью помогу. На добро надо отвечать добром.
— Покажи руки.
Я непонимающе моргаю.
— Руки?
— Да. Обе.
Я почему-то решаю, что она хочет посмотреть маникюр. После больницы ногти совсем отрасли, лак почти полностью облез, поэтому становится даже немного неловко. Всё же протягиваю ладони.
Женщина тихонько смеётся.
— Да не ногти я смотрю. Не переживай.
Она осторожно берёт меня за запястья и переворачивает кисти, а потом снова отпускает.
— Мальчик у тебя будет.
Я удивлённо вскидываю брови. Пол ребёнка я не узнала ещё. Даже не знаю почему. Наверное, не хотела сообщать об этом Олегу. Он же спит и видит, что это его наследник. Девочку даже не рассматривает во внимание. Хотя вероятность пятьдесят на пятьдесят.
— Почему вы так решили?
Мария присаживается рядом на деревянную лавочку возле своего магазинчика и кивает, приглашая меня сесть рядом.
— Есть старая примета. Когда беременную просят показать руки, мать девочки обычно показывает ладошками вверх. Будто раскрывает их миру. А мать мальчика почти всегда протягивает вниз. Прикрытыми от остальных. Это означает, что будет защитник.
Я невольно улыбаюсь.
— И часто совпадает?
— За сорок лет торговли цветами я столько будущих мам повидала, что и не сосчитать. Ошибалась, конечно. Но не так часто, как хотелось бы врачам. Ведь даже они со своим профессиональным оборудованием ошибаются чаще, чем я, — смеётся она. — Поэтому моё сердце говорит — мальчишка.
Я машинально кладу ладонь на живот.
Мальчик...
Странно.
Ещё несколько минут назад я даже не думала о поле ребёнка. Мне казалось, что сейчас это совершенно неважно. Главное — чтобы он был жив и здоров.
А теперь...
Теперь внутри будто что-то дрогнуло.
Мальчик.
Я всегда мечтала о сыне не потому, что кому-то нужен наследник.
Не потому, что так хотел Олег.
Его желания перестали иметь для меня хоть какое-то значение в тот день, когда он впервые поднял на меня руку. Хотя надо было ещё до того раскрыть глаза и увидеть его настоящего. А я будто слепа была. Жила в своём ритме, ничего не замечая вокруг себя.