И нет, это была не похоть.
Совсем не похоть.
Это было предвкушение.
Твердое, шершавое предвкушение и жажда.
Нет, не воды, а желание чего-то непонятного и предвкушение.
Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что никакого интима в подсобке не будет, а все это скорее всего очередная подстава.
Юми затащила его за руку в кладовку, включила свет в помещении без окон и закрыла дверь. Оглядев парня с головы до ног, она прильнула к нему, положив руки на грудь и прошептала:
— Раздевайся!
Гису сделал шаг назад и с прищуром осмотрел девушку, стоявшую перед ним. Боковым зрением он заметил в щели под дверью тень от сообщника, что уже стоял за дверью.
— Хорошо… — произнес он и опустил руки, словно собирается расстегнуть штаны, но тут неожиданно схватился за резинку юбки Юми и дернув вниз, резко присел.
Раздался треск, пуговица, что придерживала юбку улетела в сторону и юбка оказалась на полу. Парень резко встал, а девушка с огромными перепуганными глазами наоборот присела, хватаясь за свою юбку.
— Хегай, ты совсем больной⁈ Ты что творишь⁈ — возмутилась она, натягивая юбку обратно.
Однако тут Гису положил руку ей на голову, не давая подняться.
— Хегай, ублюдок! Отпусти меня! — прошипела Юми и схватилась за его штанину с удивлением заметив, что ее лицо находится прямо напротив расстегнутой ширинки.
В этот момент дверь открылась и на пороге оказалась Нари, что с громким щелчком сделала несколько фотографий.
Юми стояла на коленях, со спущенной юбкой, демонстрируя свое нежно-голубое нижнее белье. Ее голова находилась напротив расстегнутой ширинки Хегай, а лицо выражало крайнюю степень гнева. Гису же одной рукой придерживал ее за голову, а второй показывал фотографу большой оттопыренный палец.
— Сиськи! — произнес он, улыбаясь до ушей после щелчков, который издал телефон Нари.
Под жарким, палящим солнцем, было невыносимо.
Влажность и сумасшедшая жара выжимала из людей все соки, оставляя на рубашках и блузках мокрые пятна.
Каждый спасался как мог. Кто-то шел с зонтом, в надежде, что тень от него, если не спасет, то облегчит страдания.
За всеми этими муками наблюдала Юми.
На просторной веранде, огороженной герметичным стеклом, было прохладно. На кондиционерах тут не экономили, хотя при такой цене даже за чашечку кофе это не удивительно.
— Слышала, про Бен Ко Хи? — спросила нами, убрав телефон, на который только что сфотографировала небольшое пирожное в виде корзиночки с несколькими яркими красными цветами.
Юми сидела с недовольной мордашкой и хмуро поглядывала на пару пузырьков, что плавали на поверхности ее заказа.