— Бог должен остаться только один, — прорычал он себе под нос. — И неважно, с каких позиций он начал.
И да, действительно, он помнил, кем был его бог на тот момент, когда До Кён только начал ему служить. Почти никем. Он едва мог делать какие-то простенькие фокусы. А самому До Кёну не мог дать почти ничего, кроме разве что хорошего самочувствия.
А ещё он знал, кого именно они нейтрализуют. Давних богов, которые уже давно прожили свой рассвет они пока не трогали. И не только потому, что те накопили много сил и могли болезненно ответить. Нет, не поэтому.
Пока бы До Кён со своим хозяином тратили свои силы на старых богов, везде, как грибы, взрастали бы новые, перспективные боги. Вот с таких-то и решено было начать. Уничтожать перспективных — такова была тактика. Одним из таких и был Белькьяу.
В аптеке никого не было. Даже продавца. Работало несколько аппаратов, среди которых нашёлся и тот, что торговал обезболивающим. До Кён купил блистер и сразу же проглотил две таблетки, после чего замер, ожидая облегчения.
Но конечно же, так быстро его произойти не могло.
Впрочем, неважно, стоит просто отвлечься, и голова пройдёт сама.
Он вышел на улицу и только тут обратил внимание на то, что город, словно вымер. Да, была глубокая ночь, но это же Сеул. Тут и ночью всё наполнено огнями, светом и людьми. А он оказался в каком-то мраке, окружённом тёмными башнями. Как будто в каком-то средневековье.
И лишь, осознав, что что-то не так, До Кён почувствовал холодок. И это ему не понравилось. Потому что подобный признак мог говорить только об одном: им недовольны. Причём, в очень серьёзной форме.
До Кён замер на месте.
— Как наши дела? — услышал он рокот из тьмы.
Хотя, скорее, не услышал, а почувствовал всем телом.
— Я работаю, хозяин, — ответил он, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Ты плохо работаешь, потому что я не вижу результатов.
— Я стараюсь.
— Ты отвратительно стараешься! Ты что думаешь, я не найду тех, кто будет стараться лучше⁈
Глава 9
— Иногда в фильмах используется такой приём: человек невероятно счастлив, исполняются все его мечты, а затем совсем скоро происходит трагедия, которая бросает его на дно жизни. Обычно это утрата или предательство самого близкого человека. Но жизнь на фильмы обычно не похожа. Путь наверх, как и на самое дно занимает довольно длительное время. Но не в нашем случае. У нас всё случилось, как в фильме, в одночасье.
Я смотрел на пожилую женщину, черты лица которой сохранили бойкую живость молодости, хоть и были приправлены глубокими морщинами горестей.
Мы сидели в кафе совсем недалеко от кладбища. За маленьким столиком, на котором едва уместились две чашки кофе и пара блюдец с десертами. Но еда была не главным. Главным был её рассказ.