— Что? С каких это пор для тебя внешний вид — пустяки. Я чувствую, что мои подозрения оправдываются с пугающей скоростью. Дружба с нищими до добра не доводит.
— Отец, что ты такое несёшь?
Никогда раньше Сонъюн не отважился бы вести беседу с отцом в таком тоне, но сейчас у него действительно дел было по горло, а тут его отвлекали по вопросам, которые для него не представляли никакой важности.
Тэджин встал, обошёл стол и подошёл к сыну, заглянув ему в глаза.
— Ты как с отцом разговариваешь? Я же не посмотрю, что ты уже здоровый лоб, и выпорю тебя, чтобы знал, как надлежит разговаривать с родителями.
— Кажется, этот разговор пошёл совсем не так, как предполагался, — заметил Сонъюн. — Что ж, я готов потерпеть ещё одну попытку, и если наша беседа продолжится в таком же непродуктивном ключе, я покину тебя, отец.
Причём, Чхве-младший вовсе не хотел ещё больше разозлить отца. Но довёл того до точки кипения своим спокойствием и абсолютным равнодушием. Никогда ещё Тэджин не видел своего сына таким, поэтому и выходил из себя быстрее, чем обычно.
— Ладно, повеселились и хватит, — Тэджину стоило немалых сил задушить в себе желание отходить сына ремнём и лишить всех привилегий на неопределённый срок, но он всё же решил попробовать выправить ситуацию, тем более Сонъюна он действительно позвал не для того, чтобы отчитывать его за одежду. — У тебя есть три дня, чтобы закончить все свои дела в Сеуле. Полагаю, этого более, чем достаточно.
— Не совсем понимаю, зачем это нужно, — брови Сонъюна взлетели на лоб, потому что отец нечасто выкатывал подобные ультиматумы.
— Затем, что ты едешь в Нью-Йорк. Манхеттен, если быть точнее.
— На кой?
— Сонъюн, не позволяй мне усомниться в твоих умственных способностях. Ты поедешь, чтобы возглавить американский филиал моей корпорации. Зама можешь взять себе сам. Хочешь, бери Джека. Он по крайней мере не влияет на тебя негативно.
— Отец…
— Мне от тебя нужно будет лишь двадцать процентов чистой прибыли, остальное можешь оставлять себе. И ещё одно условие: все налоги должны быть заплачены вовремя. Как говорится у них, ничего нельзя сказать наверняка, кроме смерти и налогов.
— Отец…
— По моим прикидкам, годовой доход будет больше миллиарда долларов. Если всё пойдёт нормально, а голова у тебя вроде бы была, то через пять лет эта цифра может вырасти в десятки раз. Ты наконец-то получишь самостоятельность, о которой так мечтаешь и сможешь себя проявить, как бизнесмен.
— Это же твоя компания, какая уж тут самостоятельность?
В итоге Сонъюн сказал совсем не то, что собирался. По крайней мере, не совсем то.