«Будет мне уроком на будущее».

Я лежал, смотрел на довольно своеобразные потолочные узоры и ясно понимал, что на Лизу, в сущности, злиться я толком и не могу, и не имею права. Совсем не она, мой нежный друг — в юношеско-романтичном смысле этого понятия — и двоюродная младшая сестричка, была виновата в той ситуации, в которой я оказался. И даже не матушка, действительно которую совсем недавно я видел в торговом центре.

— Как мама? — спросил через полминуты молчания.

— Она иногда наблюдала за твоими передвижениями с помощью планшета, что уже являлось нарушением инструкций дяди, но он об этом не знает, наверно. Там программа вшита по умолчанию. Она не рассчитывала, что ты её случайно увидишь сегодня, хотя это и не проблема — память же у тебя была блокирована. Я не могла ей отказать, понимаешь? Да и не хотела на самом деле!

«Не у меня, а у бывшего Виктора. Проводившие этот ритуал не могли учесть такой невероятной истории, которая произошла с ним и со мной — обмен телами в параллельных мирах».

— А вдруг бы я почувствовал сердцем, что это она? — тихонько спросил я, понемногу приходя в себя.

Боль в груди отпускала и для здоровья опасна не была, поскольку магопарализатор был в этом мире чем-то средним между газовым пистолетом и свето-шумовой гранатой. Нелетальное оружие, эффективно нейтрализующее магов.

— Вчера, когда мне пришлось вырубить эту злобную суку, я на несколько мгновений подумала, что ты меня узнал, и немного запаниковала, — прошептала Лиза мне в ухо и еще крепче обняла, прижавшись всем телом. — А ещё просто была рада тебя видеть так близко.

— Я как раз подумал, что всегда мечтал о такой сестричке, — сказал я нежно, и девчушка впилась в мои губы поцелуем — отнюдь не детским.

— Все, все, хватит, малая — давай не будем сейчас, — постарался отстраниться я через несколько секунд.

— Ты меня больше не любишь? — прошептала она обиженно.

— Почему мы на полу? Давай присядем, что ли, — ответил я и попытался встать — голова еще кружилась.

— Ты не ответил, — настойчиво произнесла Лиза, помогая мне привстать и сесть на диван.

Ситуация была щекотливая сама по себе и тянулась с раннего детства — и прежний Виктор, и она, младшие дети в огромном олигархическом клане Пепеляевых-Колчаков, очень нежно относились друг к другу. Это в принципе негласно поощрялось родителями, как вполне ясно осознавал Виктор годам к четырнадцати. Конечно же, они не спали друг с другом, но постепенно дело к этому шло, пока не вмешались некие тяжелые обстоятельства и Виктор был подвержен ритуалу «испытания стержня матричной личности» — запрещённому на территории РКДР и во многих других странах. Несмотря на это, многие влиятельные семейства практиковали его по отношению к своим детям, которые не оправдывали семейных ожиданий и выявляли некие качества, которые не приветствовались социумом — раздолбайство, лень, избалованность, бунтарство, отсутствие амбиций, слабый магопотенциал и тому подобное.