Я пошёл за ней, любуясь её стройной фигурой и отличной попкой, которую подчеркивал классический деловой костюм в обтяжечку. Мы прошли немного дальше от конференц-зала «номер семь», Хельга приложила смартфон к магнитному замку одного из кабинетов, дверь открылась и она жестом пригласила меня войти.

— Господин Иволгин, присаживайтесь. Господин креативный директор скоро подойдёт сюда. Сейчас он общается с другими потенциальными участниками нашего бета-теста, — пояснила девушка-юрист.

— Я подожду, спасибо, — улыбнулся я.

Девушка кивнула и вышла из кабинета, закрыв дверь. Я более непринужденно развалился в кресле и начал осматривать кабинет: видимо, стандартный «деловой хай-тек» в стилизации под баварский дуб, только стилистикой из моих девяностых. Шкафы с книгами и различными дисками, три больших электронно-механических сейфа, два ноутбука, на стенах — несколько портретов непонятных деятелей явно из здешнего двадцатого века, киноактрисы из этой же эпохи, японские мечи в красивых ножнах, различные грамоты.

В общем, меня впечатлили пристрастия хозяина этого кабинета. Тут было всё для работы и для отдыха. Я хотел достать из сумки свой планшет и немного повтыкать, но передумал — наверняка в этом кабинете могли быть скрытые камеры, поэтому пользование девайсом могут расценить как нарушение приватности, если не хуже — такой случай был с одним моим знакомым в реальной жизни пару лет назад.

Мне пришлось сидеть в кресле минут двадцать, я начал даже немного дремать, когда довольно резко в кабинет вошёл Бруно Ли Хуанг. Я хотел встать из уважения к хозяину кабинета, но тот дружеским жестом остановил мой порыв:

— Друг мой, не стесняйтесь и чувствуйте себя, как дома! — мужчина подошел к шкафчику-холодильничку, открыл его и налил себе минеральной воды.

С удовольствием выпив, он взял один из стульев, подвинул его ближе ко мне и сел примерно напротив. Я внутренне собрался, сел менее расслаблено в кресле.

— Итак, господин Иволгин, вы не против, чтобы мы обращались друг к другу по имени?

— Ну, э-э, я не против, но это как-то очень неожиданно, и мне неловко, — удивленный таким заходом, пролепетал я на более плохом английском, чем мог бы.

— Не переживайте, все отлично! Виктор, я скажу сразу и чётко — я лично заинтересован, чтобы вы участвовали в этом проекте, — начал он брать быка за рога.

— Но почему, господин Ли Хуанг… Бруно? — я увидел его улыбочку и поправился.

— Видите ли, Виктор — у меня тоже есть вышестоящее руководство, акционеры, наблюдательный совет, государственные органы надзора. Мы проводили открытую регистрацию на этот тест в соответствии с рекомендацией Европарламента о гендерных и межнациональных квотах, а также в соответствии с не менее запутанным национальным законодательством разных стран. Поэтому мы и приехали в Россию в этом году — чтобы хоть немного облегчить себе задачу. Таким образом, хотели мы того или нет, а мы не хотели, — Хуанг поднял указательный палец, — но мы получили такой состав участников, который получили. Я не могу назвать его очень качественным. Поверьте мне, другого варианта у нас не было, иначе нами бы заинтересовались все, начиная от швейцарского регулятора виртуальных развлечений и заканчивая биржевым регулятором и регулятором равных трудовых возможностей. Слишком большие деньги и перспективы стоят на кону, но даже нашего влияния не хватило — государственные органы держат руку на пульсе, конкуренты не дремлют, — развёл он руками. — Мы ведь слишком известная корпорация!