— Я же не маг, мне эти тонкости непонятны, — ответил шепотом, прикоснувшись к кисти брюнетки — она немного вздрогнула от неожиданности.

— Вообще-то об этом можно много где почитать для общего развития, но я тебе расскажу самые общеизвестные вещи, — с иронией в голосе ответила девушка и продолжила: — Когда осколки метеорита упали на планету и потом появилась магия в разных местах, люди не сразу поняли её физические свойства. Со временем стало ясно, что у некоторых людей потенциал гораздо больше, чем у остальных, и пока длились годы хаоса, понемногу государства и правящие классы начали приспосабливаться к новой реальности и восстанавливать порядок. Теоретически у всех людей этот потенциал примерно одинаков, а практически — зависит от общего состояния организма и генетики. Поскольку богачи и правящие классы имели больше ресурсов, они начали быстрее развивать свой потенциал, более глубоко изучать магию и её влияние на организм человека, на природу и материю, и сразу же стали ограничивать потенциал основной массы населения, пытаясь вернуть ситуацию в привычное социальное русло, — Анжелика произнесла это быстро и тихо.

— То есть теоретически я могу стать таким же магом, как твоя сестра? — уточнил я, поскольку её рассказ меня очень заинтересовал.

— Ну, теоретически могу и я, и ты, а практически — нет, потому что на сегодняшний день магия и её соотношение с организмом человека изучены очень хорошо, а ещё больше того, что изучено — абсолютно засекречено и является государственными и родовыми тайнами правящих классов у нас, и в других странах. Так что обычный человек уже не может развивать свой потенциал выше определенного гражданского предела и удерживать его уровень — у нас это блокируется Республиканским Гражданским Магическим Контуром, — Анжелика произнесла эти слова с придыханием, — и является деянием незаконным.

— Хм, ясное дело.

— А ещё в общем доступе давно нет важных продуктов и лекарств, которые развивают потенциал, так что мы, маги, очень надёжно держим власть в своих руках, — произнесла она эту фразу со смесью гордости и печали.

— Как-то ты печально это говоришь, — я акцентировал на этом внимание, наблюдая, как доктор заканчивает делать приготовления и подходит к кушетке.

— Знаешь ли, как младшая дочь я тоже страдаю от несправедливости этого мира, — ответила она на полном серьёзе.

— Че-е-го? — я удивленно повернул к ней голову, не сдержав сдавленного возгласа.

— Потише, молодые люди, — послышалась недовольная реплика доктора, который как раз начал ставить капельницу рыжей.