— Я сам не справлюсь — она тяжелая и здоровая лошадь, — заявил я, прикидывая, что в одних только сиськах и заднице веса больше, чем в какой-нибудь пудовой гире.

— Как тебе не стыдно так выражаться о благородных девушках? Я поражаюсь твоей невоспитанности! — недовольно ответила Анжелика, не рискуя приблизиться к дивану.

— А я поражаюсь тому, что благородные девушки напиваются до такого непрезентабельного состояния, — парировал я. — Помоги её поднять, иначе не успеем.

Анжелика, поколебавшись мгновение, подошла и начала делать то, что я велел ей. Общими усилиями и с большим трудом мы довели, а вернее дотащили почти не стоящую на ногах рыжую до туалета и каким-то чудом пристроили её обнимать унитаз — позолоченный, как я заметил.

«Как у Саддама Хусейна толчок, почти в точности. Красиво жить не запретишь!» — поразился я, вспомнив когда-то виденные кадры хроники из Багдада.

Пока мы её тащили сюда, я вдоволь успел её облапать — и классные, упругие сиськи размера четвертого как минимум, и упругую, крепкую, накачанную явно систематическими упражнениями попку, и талию, и спортивные бедра. Я почувствовал, что на рыжую у меня начал конкретно привставать: личико у неё было специфически-симпатичное, с каким-то отрешенным и надменным выражением даже в таком состоянии, ну и волосы весьма растрепались. Запах перегара и остаточного гвоздично-шипрового парфюма тоже немного вскружил голову.

Анжелика или притворилась, что не видит этого, или ей действительно было не до этого сейчас.

Мы вышли из туалета и потом несколько минут слушали, как Арина извергает из себя всё, что можно и нельзя.

— Уфф, вроде нормально получилось, — утерла лоб всё это время взволнованно ходившая по кухне Анжелика и плюхнулась на диван рядом со мной.

— Это только начало, лучше ей не стало и её голова всё так же кружится, — пожал я плечами, зажав в руках книгу.

— Поцелуй меня, — Анжелика легонько боднула меня лбом в правое плечо, я приобнял её.

Минуты две сидели молча, приобнявшись. Из туалета доносились стоны и недовольные выкрики.

— А что это ты читаешь? — поинтересовалась брюнетка, пальчиками попытавшись разжать мою ладонь, которой я придерживал книгу на коленях.

— Книжку из твоей библиотеки.

— А ну дай, — попросила она, и когда я дал её, она произнесла довольно уважительно: — Это очень серьезная книга, настоящий академический труд, у меня никак не доходят руки его почитать, хотя мне это нужно было по учёбе, — вздохнула она, снова прижавшись к нему.

— Давай я тебе вслух почитаю, — я предложил наполовину в шутку, наполовину всерьёз.