Анжелика дернулась всем телом, явно желая перевернуться обратно.

— Я сейчас с ума сойду, ну сделай же что-нибудь, — выдохнула она, глотая окончания слов и дыша, как рыба на песке. — Я сейчас растаю, любимый!

— Никто не говорил, что любовь — это просто! Любовь бывает сладкой пыткой, милая моя, — я чуть сжал её грудь и впился жалящим поцелуем в шею.

Девушка издала нежный, протяжный стон и попыталась правой рукой взъерошить мне волосы, но я пресёк это дело.

— Спокойно, девочка — лежи тихо, — я ещё сильнее прижал её к себе.

Перехватил её руку, ощущая жар и нежность её тела, моё лицо утопало в её ароматных, роскошных черных волосах.

— Я сейчас закричу, я больше не могу, у меня все трусики мокрые, — прерывисто произнесла девушка. — Пожалуйста, оттрахай меня!

— Нет, милая — секс должен быть только после свадьбы, я ведь мальчик порядочный, — я чувствовал, что тоже уже на грани и могу в любой момент сорваться и просто её отодрать, но нашёл в себе силы поддеть её, вспомнив, как это сделала одна из моих пассий-студенток в подобной ситуации, когда я учился на ещё втором курсе.

— Возьми меня, я хочу стать женщиной, твоей женщиной, — простонала она, извиваясь всем телом и пытаясь вырваться из моих крепких объятий.

— Анжелика, а тебе не кажется… — я прошептал это ей на ухо и провел язычком по шее, вызвав волну дрожи, пробежавшую по её телу.

— Что, что?

— Что мы ещё слишком мало знакомы для более близких наслаждений? — я прижал стояк к её мягко-упругой, горячей попке.

— Не мучай меня, ну! Раздень же скорее и возьми, я вся твоя, я хочу тебе отдаваться, я тебя чувствую — такой большой, такой горячий, — брюнетке удалось освободить правую руку и она беспорядочно гладила мою руку, глотая воздух.

«Какая она страстная девуля — я ничего толком и не делал, а она уже мокрая, как водопад, и почти задыхается. Это какая же она в сексе, я себе только могу представить», — я резко отстранился, уложил её на живот, сел ей на ножки и залез ладонью под пеньюар — там был потоп, бёдра были мокрые, о трусиках и говорить нечего.

— Да, да, скорее снимай трусики и трахай меня, любимый, трахай скорее, — я уже понимал по голосу, что она наполовину в нирване и себя не контролирует.

«А что если да — просто её распечатать? Нет! Резиночки нету, так не пойдёт!» — только эта мысль остановила меня в последний момент, поскольку я хотел сорвать с неё трусы и поставить раком.

— Милая, ты ещё не готова, — я смял её попку, потом резко и больно ударил пару раз, и Анжелика издала глухой стон, будто раненая львица.

— Я сейчас с ума сойду — трахни меня, будь же мужиком! — выкрикнула она пылко и протяжно, страстно застонала.