— Ложись и спи, — наконец, я подвёл её к краю кровати и осторожно усадил.

Кровать оказалась не три на три метра, а примерно два с половиной на два с половиной или около того, но от этого меньше не впечатляла.

— О, постелька моя, ну наконец-то, — Анжелика упала бочком на матрас и доползла к подушке, сразу же обняв её. — О-ох, классно, — раздался её довольный стон.

— Спокойной ночи, — произнес я и стал рассматривать комнату, но раздался её голос:

— А куда это ты, милый? Ложись рядышком, места много, — промурчала она, обнимая подушку и раскинувшись полубочком на середине кровати — подогнув ногу, она вольно или невольно выставила прикрытые пеньюаром округлости классной попки и неприкрытые бёдра мне на обозрение.

— Не так и много, поэтому не хочу тебе мешать — приятного сна, отдыхай! — я задвинул прозрачную синеватую шторку.

«Телевизор напротив кровати, компьютер с двумя мониторами, какие-то приборы, похожие на сканер и принтер, ещё что-то непонятное, много полок с книгами, фотки и портреты, всякие картинки, игрушечки, рюшечки — вполне себе девичья комната, очень даже уютная по-своему», — я немного походил по просторной комнате размером с мою квартиру в настоящем мире, и остановился возле фотопортрета Анжелики в военной форме.

«Интересная форма, явно белогвардейская в своей основе, но впоследствии модифицированная, и наверно не один раз», — сделал я вывод, рассматривая чуть более молодую на этой фотографии Анжелику: она стояла в каком-то парке — с руками за спину, ногами на ширине плеч и была в каске — французского образца с черепом посередине, в черной униформе с многочисленными красными вставками на груди и рукавах, с черно-красными погонами и буковками «К-Ю» на них, штаны были заправлены в берцы, на левом рукаве была синенькая эмблема с еле видной надписью «корниловцы» над черепом и двумя скрещёнными мечами под ним, на груди справа — аксельбанты белого, синего и красного цвета.

«Значит, она действительно учится в Корниловской Академии — что же она не смогла дать отпор двум гопникам? Непонятно — тело на ощупь у неё спортивное и упругое, она не худышка и не доходяжка, а совсем наоборот — явно следящая за фигурой девица с прекрасным телосложением», — размышлял я. — «Красивая униформа, и каска в стиле ещё первой мировой. Почему она марковцев называет чернышами, если у них, корниловцев, в форме черного цвета лишь немногим поменьше, чем у тех? Может, это только парадная форма?» — усмехнулся я про себя, чувствуя, что на многие вопросы быстрых ответов не получу.

Распутать загадки хотелось бы, поскольку тут явно концы с концами не сходились — и манеры девушки, и её беспомощность в парке, да и вообще всё остальное её поведение.