— Я это знаю, знаю! — выкрикнула она и закрыла лицо. — Всех, кого я спрашивала, советовали мне выйти замуж, но только по большой и взаимной любви. Это должно помочь, это может быть шансом, — произнесла она, уже плача. — Но в богемной среде мне мужа не найти по многим причинам.

Я сидел, испытывая крайне смешанные чувства. Мне стало её и жалко, и в то же время она пугала меня, поскольку всё оказалось в своём роде хуже, чем есть на самом деле — она абсолютно знала о своём недостатке, но явно не стремилась сдерживаться, либо же просто не могла при всём желании.

— Знаешь ли, Анжелика — любви ты не добьёшься такими способами, как сегодня со мной, — произнес я.

— Да, знаю. Знаю я прекрасно! — ответила она довольно спокойно, утирая слёзы.

— И что — вообще ничего нельзя с этим сделать, с этой ситуацией? — спросил я через полминуты молчания.

— Теоретически — можно! Ты должен меня полюбить, мы переспим и всё наладится, — быстро проговорила она, взглянув мне в глаза.

— Анжелика — это не смешно, понимаешь? — холодно отрезал я.

— Понимаю, — она вздохнула. — Я читала в одной из самых первых книг, чудом выпущенную в первые годы после обретения магии, когда были годы анархии и весь мир чуть не погиб, — она снова глубоко вздохнула, — что существует так называемый ритуал забвения-перерождения личности, — она резко замолчала и сидела, уткнувшись взглядом в чашку кофе.

— Что это за ритуал? — взволнованный, спросил я — от её слов и безнадёги в тоне пошли мурашки по коже.

— Точно неизвестно — там всё было написано в самых общих чертах. К тому же эта книга пропала из секретной президентской библиотеки три года назад, и её так и не нашли. Ритуал очень опасный и тяжелый — он может или разрушить личность, или привести к раздвоению личности, а может и наоборот — полностью исцелить и дать такую силу, которая не снилась ни одному современному магу!

— Звучит впечатляюще, — на автомате сказал я.

— Да, кроме своей стихии в тебе может пробудиться ещё одна или даже две стихии, давая мощнейший синергетический эффект. Сам понимаешь — это власть и влияние, какое и не снилось даже моему отцу, или министрам, или европейским аристократам.

— Ты читала эту книгу, говоришь?

— Да, мне было лет пятнадцать, и от меня уже начали сторониться родственники, одноклассники, друзья. Мне было больно и одиноко. Я находила отдохновение в чтении книг, и эта книга, пятьдесят пятого года издания, на немецком языке, очень меня поразила, я потом неделю спать не могла.

— Ты немецкий знаешь? — я перебил её.

— Конечно, с детства — это наш семейный иностранный, поскольку Рейх — наш важный партнер и наши правящие семьи очень связаны с их верхушкой, которая сейчас понемногу, но неотвратимо теряет власть.