Заробевшая Даша всучила мне подарочный пакет, и я аккуратно, как коробку со взрывчаткой, передал его имениннице.

— А это от нас, — добавил я.

— Спасибо, — даже не заглянув внутрь, Императрица забрала пакет. — Проходите, стол там, — и, стуча каблуками, утопала с дарами в сторону дома.

Вот это и было императорское гостеприимство.

— Еще не поздно, — шепнул я булочке, — взять и уйти. Подарок мы уже подарили.

— Да ты что! — горячо отозвалась она. — Дом же надо посмотреть! Нас же пустили! — и с воодушевлением уставилась на белоснежную ротонду.

Ну да, девушка, которая мечтала стать будущей императрицей, шептала мне с восторгом «ну давай, раз пустили». Вообще, это логика горничной, которую пустили в барский дом, а не будущей хозяйки. Но за сиськи я прощал Даше ее милую логическую непоследовательность. В конце концов, природа не бывает настолько щедрой, чтобы дать сразу все.

— Праздник на первом этаже, — начала инструктаж пришедшая в себя Руслана. — Там можно ходить где угодно. Еще можно посмотреть сад и гараж, — добавила она голосом музейном смотрительницы. — А вот на верхние этажи подниматься нельзя. Там хозяйские комнаты…

Может, проще сразу карту давать? К счастью, в этот момент пришли новые гости, и верная стража Императрицы переключилась на них, а моя спутница с энтузиазмом поспешила к гаражу, у которого и без нее толпилась кучка народа. Сегодня, можно сказать, был день открытых дверей в богатую жизнь, и любой желающий мог посмотреть, как живет элита Карпова. Я же это знал и так и с куда большим интересом изучал Марианку, которая, как и Руслана, чинно встречала гостей.

Сейчас на дьявольской красотке было скромное черное платьице с кружевным воротничком и белоснежными манжетами. Бедра прикрыты, плечи тоже, пуговички застегнуты аж до самого горла — глаз дразнили только обтянутые тканью пышные полушария, и то не слишком откровенно. Ну прямо монашка с длинными ярко-красными ноготками, которые как бы намекали, что этот благообразный наряд не более чем косплей. Зато, в отличие от подруги на воротах и самой именинницы, Марианка источала дружелюбие. Казалось, улыбнись ей пошире — и она приветливо обнимет тебя в ответ. Точь-в-точь как обнимала меня недавно в школе.

— Фри… хаг? — захваченный воспоминанием, выдал я, когда красотка подошла ко мне.

— Здесь ничего не фри, — усмехнулась она, — но подкат я оценила… Белые розы, значит? И с каких это пор ты носишь Катерине белые розы?

Голубые глаза на невинном личике пытливо взглянули на меня.

— Матери дружат, — пояснил я.

— И она тебе разрешает, да? — приподняв изящные бровки, протянула Марианка. — А я думала, можно только ее родителям и ее соседу. А получается, еще и тебе… Да ты у нас, получается, совсем не простой парень, — и, лукаво подмигнув мне, удалилась к другим гостям.