– Ты разбила – ты и прибирай! – недружелюбно хмыкнула я ей в лицо.

– Ты че-то слишком борзая для поломойки! Вылижи тут все своим язычком! Я жду! – эта дрянь толкнула меня прямо к грязному столу, однако, удержавшись на ногах, я, не задумываясь, ответила ей тем же.

– Арте-е-е-м! – завопила пьяная идиотка. – Уволь ее! Она подняла на меня-я руку-у-у!

Сделав непроницаемое лицо, задыхаясь от ярости и унижения, я повернулась к Апостолову в ожидании его вердикта.

Темный сидел в центре компании женщин и мужчин и, судя по вальяжной позе и иронической усмешке, застывшей в уголках его приоткрытых губ, даже не скрывал своего превосходства.

Разумеется, он был свидетелем этой отвратной сцены.

– Александра, вы уволены! – произнес он, подняв бокал, наполненный янтарной жидкостью до краев.

Он меня… что?

Уволил?

Под победоносный клич этой невменяемой девицы…

– За прекрасный вечер, дамы и господа! – внезапно сказал Артем, проницательно глядя мне в глаза.

Окружающие хором поддержали тост, откровенно надо мной посмеиваясь. Я застыла, пытаясь прийти в себя от его игривой жестокости. Впервые за сегодняшний поганый вечер мне захотелось… заплакать.

– Вали отсюда, только сперва отполируй тут в-с-ё, – прошипела мне эта гадина.

По телу прокатилась горячая обжигающая волна ненависти. Я выдержала бронебойный взгляд Артема, все еще направленный мне в душу, чувствуя, как от унижения горит лицо.

Привез меня сюда, чтобы изводить?

Увы, у меня не вышло считать ответ, вспыхнувший в загробном взгляде глубоких кофейных глаз моего мучителя.

Зато эта сучка Виолетта, или как её там, никак не хотела угомониться, подталкивая меня к горе пустых банок. Ну что ж…

Развернувшись, я взяла с барной стойки открытую бутылку шампанского и, вцепившись в ее растрепанную шевелюру, под ультразвуковой визг, вмиг перекрывший музыку, вылила шипучую жидкость стерве на голову.

– Ты… ты… еще…

– Да пошла ты! Вы все!

С гордо поднятой головой я покинула душный двор и уже спустя пару минут наслаждаясь тишиной и прохладой темной гостиной.

Вздрогнула, услышав приближавшиеся шаги.

– Я тебя не отпускал, – насмешливо изрек Темный, резко вторгаясь в зону моего комфорта.

Пытаясь отдалиться от него, я выставила ладони, моментально превратившиеся в кулачки.

А Артем надвигался, не сводя с меня полыхающих оранжево-желтым костром глаз, растягивая губы в кривоватой усмешке, больше напоминавшей оскал бешеного зверя.

– Александра, – губы Темного раздвинулись, обнажая крупные передние зубы, – Саша, – он прошелся по ним кончиком языка, продолжая надвигаться медленно, будто мы балансировали на лезвии катаны.