Горячими пальцами Артем прошелся по моей скуле. Он влегкую управлял автомобилем одной рукой, поглаживая мою кожу шершавыми фалангами.

– Не стоит портить свой кармический путь, Артем, – облизывая пересохшие губы. – Я пожалела, что обратилась к тебе. Это была ошибка. Пожалуйста, дай мне уехать. Обещаю, я покину страну и… – Я сбилась с мысли, потому как мрачнеющее с каждой секундой лицо Апостолова не сулило мне ничего хорошего. – Куда ты меня везешь? – громко сглотнула, пораженная внезапной догадкой.

– Я был кое-чем обязан твоему отцу, но не собираюсь потакать прихотям безмозглой малолетки. Придется преподать тебе урок, Саша, – его смертоносный взгляд утягивал меня на самое дно.

Урок.

Какое-то время мы ехали под аккомпанемент чечетки в исполнении моих зубов. Меня потряхивало. От холода? Жара? Страха? Или всего вместе.

Внезапно Апостолов резко затормозил возле какого-то неприметного здания. Я впервые была в этом районе Москвы.

– Что это за место? Куда ты меня привез?! – зачастила, подтягивая ноги ближе к коленям, всеми фибрами души предчувствуя неладное.

Апостолов хлопнул дверью, покидая салон внедорожника.

– Но… – я шокировано переводила взгляд со своего смехотворного одеяния, под которым не было ничего, на лощеного мужчину при полном параде, протягивающего мне мои кроссовки: упустила момент, как они вообще оказались у него в руках.

– Обувайся и на выход!

– Ты… ты шутишь? – потрясенно развела руками, хватаясь за узел на полотенце.

– А похоже? – ни один мускул не дрогнул на сосредоточенном лице этого мудака.

– Куда я пойду в таком виде?!

– Обувайся, – припечатал тоном, не терпящим возражений.

Мне ничего не оставалось, как натянуть кроссовки на свои окоченевшие ноги, и, подчинившись, пойти за Темным.

– Сегодня официальное открытие в заведении Дымова, – сухо бросил Апостолов, взяв меня под локоть и подталкивая ко входу.

Предчувствие не подвело: он привез меня в бордель.

Темный, он и есть темный.

Этот человек гораздо хуже, чем я о нем думала…

Переступив порог задымленного мрачного помещения, я крепко обнимала себя свободной рукой под грудью, придерживая полотенце, опасаясь лишиться своей единственной защиты. Я уже ничего не соображала. Опустошающие эмоции затапливали сознание, вытесняя оттуда всё доброе и светлое. Там остались лишь паника, боль и страх, прошивавшие меня насквозь.

А сердце… оно забыло как биться.

Я еле перебирала деревянными ногами, следуя за Апостоловым по извилистым коридорам борделя, заполненного под завязку. Ничего не видела и не слышала. Ничего не чувствовала, кроме страха. Он циркулировал по венам, разгоняя остывшую кровь.