Карие глаза Артема прожигали дыры в моем незамысловатом одеянии, скользя от ложбинки между грудей ниже, к покрытым гусиной кожей обнаженным ногам.

Меня всю трясло, не получалось совладать с языком: то ли от холода, то ли он избытка адреналина в крови, вызванного шоковой ситуацией, он будто одеревенел. Я не могла выговорить ни слова, пока ледяной взгляд, будто скальпелем, рассекал мою кожу.

– Лучше бы ты этого не делала, Александра. Я очень зол. Хочется тебя разорвать.

– Т-вои люди… о-они…

Апостолов барабанил пальцами по стеклу, все так же пристально меня разглядывая. Его глаза полностью меня поглощали.

– …Там С-стас… Я должна… в-вернуться… Я не м-могу его бросить… – сипела, пытаясь прикрыться от незримого вторжения практически осязаемой штормовой мужской энергетики, циркулирующей вокруг моего невинного тела.

Его взгляд. Он застрял на уровне моей полуобнаженной груди: жуть и мрак сгущались в черных зрачках Артема, безотрывно исследующих влажную ложбинку. И этот одержимый блеск… Он вызывал неконтролируемую дрожь в конечностях. Дерганым движением я обняла себя за плечи.

– Мы так не договаривались, Александра. Я выполнил свою часть сделки. А ты нет, – произнес Артем почти беззвучно, и от обманчиво ласковой интонации его голоса по коже разлился озноб.

– Что твои нелюди с ним сделали? – Рваными глотками я силилась загасить подступающую к горлу истерику. – Что?! Он ни в чем не виноват! Немедленно отпусти меня к нему! Стасу нужна помощь!

– Твой парниша через пару дней очухается и продолжит записывать сторис в маске самурая, – агрессивно выкрутив руль, Апостолов погнал машину вперед, вылетая с парковки.

Вот так осведомленность…

Онемевшими пальцами я пыталась совладать с ремнем безопасности, отметив, что Темный в курсе привычки Кандинского выкладывать посты в дурацких масках и записывать тик-токи.

– Что они с ним сделали?! – на самом деле, сейчас меня волновало только это. – Я должна убедиться, что Стас жив…

– Расслабься. Все жизненно важные органы целы, – на губах Артема заиграла презрительная ухмылка.

– А где смеяться-то? – прошипела я злобно. – Куда смеяться?! – срывающимся голосом, туже завязывая полотенце на груди.

– Воображение тебе в помощь, – равнодушно откликнулся Темный.

На некоторое время внедорожник, на огромной скорости несущийся в неизвестном направлении, погрузился в полную тишину.

– Отпусти меня, п-пожалуйста, – пробормотала я в эфемерной надежде воззвать к его здравому смыслу, – я так от всего этого устала…

– Сашенька, ну нас же с тобой сами звезды свели? – повернув голову, не сбавляя скорости, которая и так уже зашкаливала, Апостолов соскользнул взглядом к моим губам. – Как я тебя отпущу?