Воистину говорят, что добрыми делами вымощена дорога в ад. Сделал добро человеку, спас его от верной смерти, а он потом еще и рассказывает про тебя кому ни попадя. Не знаю, конечно, какие отношения у этого старого опера с Комаровым, но вряд ли Матвей Ильич после исцеления благословил мента на бесплатную рекламу.

«Иди и расскажи всем, какой я могущественный волшебник! Всех излечит — исцелит, добрый доктор Айболит!»

Тьфу ты, только Чуковского мне здесь не хватало. А Комаров все продолжал говорить, и было видно, что его прям распирает от гордости, какой умный и удачливый.

— Я буквально половину России на уши поставил, чтобы найти этого кудесника, а он оказывается особо и не прятался. Представь мое счастье, когда я узнал, что он рядом, купил дом в коттеджном посёлке буквально по соседству. Я уже даже собрался в гости к нему приехать, хотел попросить, чтобы он меня вылечил, но не успел. Так что, естественно, известие о его смерти мимо меня попросту не могло пройти незамеченным. А дальше уже дело техники…

— Трогательная история, — я старался, чтобы на моём лице отражалось как можно меньше эмоций, но не уверен, что у меня это впрямь хорошо получалось. — Я сочувствую тебе, но упорно не могу понять, причем здесь я и смерть соседа моих родителей. Может быть, господин Ерохин и впрямь был гениальный врач, который людей исцелял пачками, вот только я здесь причем? Мы познакомились буквально накануне его скоропостижной кончины. Или ты по–прежнему хочешь доказать твоего инфаркт случился из-за меня?

— Знаешь, — усмехнулся полицейский. — Если раньше я сомневался в своих предположениях, то теперь абсолютно уверен, что копаю в правильном направлении.

— Это исключительно догадки, — пожал я плечами. — Но причем здесь я — мне по-прежнему непонятно.

— При том, что ты мне поможешь избавиться от болезни, — повторил Комаров мое пожатие плечами. — Я знаю, что Ерохин обладал сверхспособностями и умел лечить любые болезни. Сейчас он мертв, но ты похоже умеешь также. Поэтому я хочу, чтобы ты избавил меня от опухоли, которая внезапно появилась в организме. Назови цену, и я сделаю все, чтобы оплатить свое здоровье.

— Не знаю, как сказать правильнее — упорство или упрямство, — я почувствовал приступ раздражения. — Вы, господин майор, видимо совсем не хотите меня слышать. У меня нет никаких особенных навыков, я не умею лечить болезни. Так что дело не в деньгах или их количестве. Дело в том, что я не могу вам помочь.

— А эта старуха? — неожиданно спросил полицейский. — Она может? Может быть можно с ней договориться?