Судя по всему, когда я потерял сознание, то меня все-таки неслабо чем-то по голове приложили. Иначе я бы соображал быстрее. Какая коррупция? Мы с Мосей только что колдовство и прочую мистику обсуждали, а я никак не могу понять очевидное. Это же ФСБ! Они всегда и за всеми следят. А тут такой пласт самых разнообразных возможностей, разве контора упустит подобный источник власти?

Вдруг откуда ни возьмись появился… Этот стишок идеально отражал мое состояние сейчас.

Я, собственно, и понять-то ничего не успел, а за мной уже целый полковник явился. Хотя, наверное, не стоит забывать, что явился он не просто так. Судя по всему, этот Мося на крючке у Эдуарда Алексеевича, вот и сдает ему таких неопытных олухов, как я.

— Геннадий, — в очередной раз позвал меня Эдуард Алексеевич. — Имейте совесть, в самом деле, игнорировать меня бесконечно вы не сможете. Поверьте, я могу быть очень и очень убедительным.

— А может быть, все-таки стоит обойтись без угроз? — Я попытался поймать взгляд полковника. — В конце концов, я ничего не сделал, поэтому искренне не понимаю, чем привлек ваше внимание. Если вам что-то наговорил вон тот товарищ, то с ним и разбирайтесь. Но могу сразу сказать, что не сделал ничего противозаконного.

— Вы так думаете? — улыбнулся полковник, и мне вот как-то сразу не понравилась эта его улыбка. — А как же драка в больнице? Или вы считаете, что подобные методы решения проблем приветствуются в цивилизованном обществе? Боюсь, что не все могут с вами в этом согласиться…

— Чего? — Я вытаращил глаза от изумления. — Этот мужик что, заявление написал? Вообще-то он пытался напасть на доктора, я всего лишь не позволил ему этого сделать!

— А-a-а, — скептически протянул мой собеседник. — То есть вы настаиваете на своей правоте? Может быть, еще и наградить вас прикажете?

— Не стоит утруждаться, — пробурчал я, чувствуя подвох, но не понимая, в чем именно он заключается. — Кстати, выглядит очень странно. Целый полковник ФСБ приехал разбираться с банальной дракой? Тьфу ты, там даже драки-то не было. Что за бред?

— Да нет, вы правы, — а вот теперь лицо Эдуарда Алексеевича стало максимально серьезным. — Драка — это так, штрих к портрету. Хотя и вызывает определенные подозрения. А вот смерть господина Ерохина — это уже целиком и полностью моя компетенция.

— Минздрав курируете? В стране совсем хороших врачей не осталось?

Шутка была максимально плоской, и чтобы понять это, совсем необязательно обладать блестящим чувством юмора, однако мне было жизненно необходимо ляпнуть хоть что-нибудь, дабы получить передышку. Информированность полковника о последних днях моей жизни пугала и напрягала одновременно, а я все никак не мог определиться с правильной линией поведения. Все отрицать? Глупо! Но и вываливать подробности моей жизни за последнее время отчаянно не хотелось. Тем более пока как-то не очень понятно, что вываливать нужно, а что нет. А вдруг за мной следили? Поэтому я решил сделать самое логичное, на мой взгляд, в сложившихся обстоятельствах. Слиться!