Логика, конечно, была так себе, но и спорить почему-то не хотелось. В какой-то степени он прав, я действительно выздоровел чудесным образом. А вот что было причиной, а что следствием, это, конечно, еще только предстоит выяснить.

— Хорошо, — покладисто согласился я. — Как мне понять и как научиться пользоваться даром?

— Научиться? Научиться — это правильно! — тут же оживился армянин. — Слюшай, я же забыл совсем. У меня учебник для Целителей есть. Покупай! Читай! Наверняка умным станешь! И людей лечить сможешь! Главное, внимательно читай!

С этими словами он нырнул куда-то под прилавок, а затем вновь появился передо мной, держа в руках небольшую тетрадь в кожаном переплете. Причем складывалось ощущение, что тетрадь сильно старая и ее листы в гораздо более плачевном состоянии, чем обложка.

— Вот! — с гордостью продемонстрировал мне находку Мося. — Записи Целителя Бориса. Великий мужчина был! Всех царей лечил раньше! И Рюриков, и Годуновых, и даже Романовых немного!

— Рюриковичей, — на автомате поправил я владельца лавки, разглядывая книгу, которую Мося явно не торопился выпускать из рук.

— Что? Да какая разница? — отмахнулся армянин. — Главное, что врачи ему верили, а он все их болезни вот в эту тетрадь записывал.

— По-моему, ты меня сейчас наколоть собираешься, — погрозил я ему пальцем. — Еще чуть-чуть, и ты мне про здоровье динозавров начнешь рассказывать. Откуда у тебя эта вещь?

— Обыдно, — отозвался Мося и принялся засовывать книгу под просторную рубаху. — Я же от души, практически как сэбэ отдаю. Просто мне в чужих хворях разбираться не очень интересно, а тебе по предназначению положено. Вот и решил продать. Я же вижу, что ты человек хороший. А у меня на родине знаешь, как говорят? Если ты сделал доброе дело хорошему человеку, значит, ты и сам стал немножечко лучше.

— Я сейчас всплакну, — искренне пообещал я владельцу лавки, пытаясь выдернуть у него из рук бесценный дневник. — Одно непонятно. Если Целители с твоих слов живут практически вечно, то что конкретно с этим человеком произошло? Почему он не дожил до наших дней, а его бесценнейшие записи оказались в твоем распоряжении?

— Опять обыдно говоришь, да? — сокрушенно покачал головой Мося. — Говорю же тебе, цари Бориса сильно любили. Чуть что — немедля за ним посылали, но так до Ивана было, которого сейчас Грозным кличут. Чем-то Целитель не угодил ему, а царь-батюшка на расправу скор был. Вот Бориску на бочку с порохом и посадили.

— Сколько? — быстро спросил я, прикидывая, что записи практиковавшего коллеги действительно могут пригодиться.