Василь свободной рукой вытянул из внутреннего кармана удостоверение, раскрыл его и заявил:

— Республиканский идеологический комиссариат! Освободите дорогу!

Командир пехотинцев заколебался, затем потребовал:

— Подойдите!

Василь не тронулся с места, корочки вспорхнули с его руки и перелетели к подпоручику.

— Подсветить? — поинтересовался Василь с нескрываемой издёвкой.

— Военнопленные не подпадают под юрисдикцию комиссариата! — заявил подпоручик, и не подумав приказать своим людям опустить оружие.

Ну ещё бы! Вражеского пилота захватить — большое дело! Есть ради чего на обострение пойти!

— Все операторы подпадают под нашу юрисдикцию! — отрезал Городец, и уж не знаю, убедил командира пехотинцев этот аргумент или более весомой причиной сдать назад оказалась спаренная пулемётная установка вывернувшего с соседней улицы вездехода, но препятствовать нам не стали.

Мы погрузились в машину, и Георгий Иванович скомандовал:

— В общежитие!

За рулём так и остался Вихрь, и я развалился рядом со Львом, запрокинул голову и задышал глубоко и размеренно, пытаясь избавиться от охватившего всё тело жжения и унять дрожь, стабилизировав состояние энергетических каналов.

Не очень-то это и получилось.

Офицерское общежитие пограничного корпуса при бомбардировке не пострадало, не случилось и повторного нападения диверсантов. К моменту нашего возвращения во дворе заметно прибавилось машин и людей, с трудом сумели приткнуть вездеход в дальнем углу.

Тянуть из него успевшего очухаться самурая не возникло нужды, тот поднялся с сиденья без каких-либо понуканий, а потом вдруг отпихнул Василя и сиганул наружу. Миг спустя ему на спину приземлился Городец, он сбил пленного с ног, придавил и резким ударом по затылку заставил клюнуть лицом в землю.

— Взять его! — прорычал Георгий Иванович и со стоном откатился в сторону, стоило только оперативникам ухватить нихонца под руки и вновь заблокировать его сверхспособности. — Линь, коменданта сюда! — скомандовал он, поднимаясь на ноги.

Я рванул в общежитие, влетел в вестибюль и застал там приезжих аналитиков, которые расселись вокруг Эльвиры Генриховны, взяв друг друга за руки, словно на спиритическом сеансе. Ладно хоть уже назначили дежурного, он за комендантом и сбегал.

Под руководством Городца оперативники отконвоировали пленного в подвал, а я оказался предоставлен сам себе, чем и не преминул воспользоваться. Отправился спать. Нет, поначалу мелькнула мысль найти Лию, но едва стоял на ногах, и было не до разговоров. По этой же причине не пошёл проведывать Матвея. Всё с ним будет хорошо. А вот насчёт себя самого такой уверенности отнюдь не испытывал. Укатали сивку крутые горки: и подташнивало, и голова кругом шла.