Незнакомый поручик командовал разведвзводом, ему выделили вездеход с установленным на турели пулемётом и четыре мотоцикла с колясками, а бойцы помимо привычных РПД, снайперских трёхлинеек и пистолетов-пулемётов получили ещё и противотанковые ружья, по одному на экипаж.

Давно стемнело и лиц было толком не разглядеть, но я всё же узнал Никиту Алтына, с которым успел сдружиться на Кордоне. Подумалось, что среди откомандированных в роту егерей может оказаться и Аркаша Пасечник, но нельзя сказать, будто это предположение так уж сильно порадовало.

В остальных взводах было по три грузовика с установленными в кузовах спаренными крупнокалиберными пулемётами, дополнительно каждый из автомобилей взял на буксир четырёхколёсный лафет с автоматическим зенитным орудием. Такие уже доводилось видеть на Кордоне, и в голове само собой промелькнуло: «тридцать семь миллиметров, шесть человек обслуги».

И тут Василий Архипович скомандовал:

— Богомол, Линь, за мной!

Пришла наша очередь получать оружие, и я оказался обладателем стандартного ТТ с боекомплектом, ножа разведчика и автоматической винтовки, как те, что состояли на вооружении особого дивизиона, способной вести огонь очередями. Немного замешкался даже, разглядывая это диво дивное.

— Хватай автомат, и пошли! — поторопил меня Василий Архипович.

Портупею с кобурой не выдали, пришлось совать пистолет в карман и бежать за комиссаром, ладно хоть еще запасные магазины и пачки с патронами в вещмешок убрать успел.

Вспомогательной техники в роте тоже оказалось немало: три грузовика с горючим и дополнительным боекомплектом, четыре вездехода. Один из них отмечали красные кресты медицинской службы, остальные три предназначались ротному и его заместителям, но исключительно штабным транспортом не являлись, поскольку помимо раций были оборудованы ещё и турелями со спаренными «Хайремами» под винтовочный патрон. Несмотря на зенитные прицелы, стрелять из них можно было и по наземным целям, а ленточное питание и водяное охлаждение стволов позволяло вести огонь в столь ураганном темпе, что в зоне поражения буквально выкашивалось всё живое.

Рядом с нашей машиной уже стоял плечистый боец пограничного корпуса, приближение Ивана Богомола, погоны которого отмечали один просвет и две звезды, заставило парня вытянуться по струнке, а вот присутствие двух штатских определённо поставило в тупик.

— Вольно! Комиссар, это ефрейтор Головня, наш пулемётчик, — заявил Богомол, закинул в автомобиль свой вещмешок и принял чемодан Василия Архиповича.

— Боекомплект загружен в двойном размере! — отчитался пулемётчик.