Кровь хлынула на лицо, заливая глаза. Грудь невыносимо заболела, всё же, кольчуга — это не кираса, защищает, но не полностью. Моя собственная кровь взбесила меня, и я нанёс удар гизом крови, собрав её с убитых. Высшая магия крови ударила по оставшимся в живых, и сразу проредила их ряды вдвое.

Не дожидаясь ответного удара, и не в силах подняться сразу на ноги, я наносил один удар за другим, целясь по всем выжившим. Я так и лежал на палубе, нанося удары не прицельно, а по площадям. Кольцо мне здорово помогало и усиливало все действия, ведь мне до высшего мага было ещё очень далеко.

Через несколько минут мои магические силы закончились, но и враги, к счастью, тоже. Остался лишь капитан корсаров, да те, кто ещё барахтался в море, не решаясь подняться на борт. Ведь они хорошо видели, что творится на корабле. Впрочем, многие из тех, кто сейчас валялся на палубе, были ранены, а не убиты.

Капитан остался жив только потому, что на нём висело несколько амулетов. Все они оказались сейчас разряжены. Я это ясно ощущал. Замечательно! Рывком поднявшись и подобрав лабрис, я неторопливо пошёл к нему. Капитан оказался не робкого десятка, в левой руке он зажимал ладонью пистоль, а в правой держал короткую абордажную саблю.

— Ты кто? — спросил он у меня по-итальянски.

Итальянский я немного знал, но фразы, аналогичной нашему выражению «дед Пихто» на нём не слышал. Дурацкий ответ «я человек» тоже был в сложившейся ситуации весьма несуразным. Придуриваться и банально отвечать: «Я маг!», тоже не стал. Молча покачивая лабрис в руках, я резко рванул рубашку, под воротом которой заблестела мокрой чешуёй кольчуга. Чем неожиданней поступок, тем сильнее его эффект в стрессовой ситуации.

Капитан неожиданно бросил пистоль и опустил саблю.

— Пощади, о вышедший из моря! Шторм тебя вызвал из его чрева, а мои жадные глаза не усмотрели в тебе опасности. Но мы, корсары, свято чтим морского бога. Дай выжить уцелевшим, и мы уплывём, сейчас мы склоняемся перед твоей злой волей. Забери всех пленных и весь товар, захваченный нами, только пощади.

Я невольно оглянулся. На корабле в живых оставалось человек пятнадцать, да неизвестно ещё, сколько плавало в море. А всего пиратов было около пятидесяти. Да, в принципе, и всё равно. Пусть помнят о великом и ужасном морском маге.

То, что я был ужасным, видно было по моей крови, которая так и продолжала струиться из раны на голове. То, что великий, следовало из результатов битвы. А может, у меня кровь стала голубой? «Нет, такая же красная, как и у всех, — посмотрев на свою руку, решил я. — Только немного темнее».