Правда, я немного волновался за Бельского. Связи у нас не было. В отличие от меня, рядовым ученикам школы не дозволялось пользоваться телефонами. Так что мы прибывали в некотором вакууме… Но я не сомневался, что мой друг справится со всеми невзгодами.

Паучара в эти дни был прожорливее, чем обычно. Мне приходилось по ночам без конца бегать на кухню, чтобы удовлетворить его чувство голода. Слуги князя смотрели на меня, как на идиота-лунатика, но боялись что-либо сказать. Глава дома ясно дал всем понять, что я особый гость и любой, кто осмелиться меня как-то задеть, заденет и честь Орловского. Так что я делал всё, что душе заблагорассудится.

Каждый вечер дед пытался меня переубедить насчет учебы в академии и обряда подчинения Вожака. Я понял, что суровый хранитель Алтая готов был костьми лечь, лишь бы не отпустить меня восвояси. Гиперопека во всем ее скотском проявлении начинала меня немного душить. Я не винил старика. Он потерял обоих детей в самом расцвете сил, и на мне пытался компенсировать то, что ушло безвозвратно… Но так уж ли безвозвратно? В голове у меня зародилась интересная мысль, которая обеспечивала мне свободу, не унижая совести.

— Скажи мне, дед… — отпив из кубка прекрасного мёду, спросил я. — Ты ведь меня не отпустишь?

Мы традиционно сидели в гостиной напротив камина. Жар от очага приятно согревал ступни, а медовуха — душу.

— Не отпущу… — мрачно согласился князь. — Я не смогу себя простить, если с тобой что-то случится.

— Но ведь я уже немаленький и много раз доказывал, что могу за себя постоять.

— Твои родители тоже были немаленькими и состояли в одном из самых могущественных боевых кланов Империи. И что? Смерти по боку на твои регалии. Она съедает всех.

— Но ведь меня уже, наверное, хватились… Да и ребятам в охотах помогать хочется.

— Перехочется…- грубо отрезал Всеволод. — А по поводу твоего отсутствия я переговорил с главой ордена. Он не против твоих каникул.

— Хм… Ты ведь догадываешься, что я могу и сам уйти. Никто меня здесь не удержит. — мой взгляд полыхнул Властью.

— Знаю…- тяжело вздохнул дед. — Но неужели ты хочешь обидеть своего старика?

— Так нельзя. Это шантаж.

— Знаю.

Я встал с кресла и обнял деда за плечи:

— Мне кажется, я могу вернуть тебе сына с того света.

Старик поднял на меня безумный взгляд:

— Что⁈

— Если у меня получится воскресить дядю, то ты меня отпустишь. Идет⁈ — потребовал я.

— Это невозможно.

— Так по рукам или нет⁈

— Ай, чёрт с тобой! По рукам!

В эту же ночь мы отправились в дворянскую больницу Горно-Алтайска. На сей раз дед поднял на уши всю гвардию, и караван бронированных джипов несся по улицам небольшого городка, распугав ночных жителей своей важностью.