Неподалеку, под склоном ближайшей горы, раскинулись два озера. Каким-то образом лёд зимы их не тронул. В одном из них вода обжигала северным холодом, в другом — наоборот, было жарко, как у черта в котле. Сперва всех гнали в кипяток, заставляли смывать пот, кровь и грязь тренировок. А после под грозными взглядами наставников все бросались в жидкий лёд. Сердечко брыкалось от таких мероприятий, но Бельский не жаловался. Старшие товарищи говорили, что так надо. Ходили слухи, что это укрепляло сердечно-сосудистую систему и бодрило не хуже пяти чашек кофе. Ага! Как же!

По итогу первого дня Артур вырубился, не успев коснуться головой подушки. Он провалился в пропасть целебного сна и очень радовался этому.

Но на утро стало веселее. Бельский познакомился с дедовщиной. Старший призыв, если можно так выразиться, решил поиздеваться над духами.

За окном казармы только-только занимались предрассветные сумерки. Но графа разбудили пинком в бок. Он слетел с кровати и больно ушиб локоть.

— Вставай, салага! — рявкнул ему кто-то на ухо.

Бельский спросонья посмотрел на своих обидчиков. Их было трое. «Джигит, Коротышка и Муха», — вспомнил он позывные старших «братьев».

Его подняли за грудки и отвесили мощную затрещину. Граф потянулся к силе, но вовремя вспомнил, что на территории Школы Зверя колдовать было нельзя под угрозой исключения. Все разборки тут происходили исключительно в дуэльном круге, либо решались тайно, в тихую, на чистой физике.

Получив ещё одну мощную затрещину, Бельский яростно ударил гада лбом! Что-то хрустнуло, раздался крик, прыснула чужая кровь. И тут понеслось! Ему сделали подсечку, повалили между коек и стали «запинывать» ногами. Эти уроды втаптывали его в пол, трамбуя ему кости, не давая сделать ни вдоха.

То же самое происходило и в других частях казармы. «Дедушки» по трое-четверо наседали на новичков и беспощадно избивали. Под потолком кружились крики и бранная речь.

Где-то даже мерцали вспышки заклинаний… Кто-то не выдерживал и применял магию, — таких били ещё отчаяннее.

Спустя несколько минут всё было кончено. Каждая клеточка тела кричала от боли, стоны обиды и ярости сплетались в единый клубок, и Бельский вносил туда свою лепту.

— Вы даже не духи… Вы мусор. — рявкнул Джигит, усатый смуглый мужик лет тридцати.

Остальные охотники нашли это забавным и в голос заржали. Их было больше, значительно больше, чем новобранцев.

— Нам с такими западло добычу делить. — добавил Коротышка, и потянулся всем телом, коснувшись кончиками пальцев потолка. Он был самым высоким охотником в казарме. — Из вас не выйдет толку.