Сначала магией, а потом и обеими руками. И жар, способный расплавить железо, показался лишь теплом. Мягким и согревающим, не способным причинить никакого вреда.

Пламя признало своего господина.

Но моя работа только начиналась. Стащив через голову насквозь мокрую от пота рубаху, я снова сконцентрировал поток, собирая всю доступную мне мощь в одной точке. Резерва хватило ненадолго, и где-то через полминуты в глазах начало стремительно темнеть.

— Давай… — прошептал я. — Еще немножко…

Виски запульсировали болью, но я все равно держался — уже без всякой маны, на чистом упрямстве выжимая силы из души и тела. И все-таки справился: на моей ладони снова появилось пламя. Но не обычное, а ослепительно-белое. И настолько яркое, что в кузнице вдруг стало так светло, что я без труда смог бы рассмотреть даже крохотную паутину в углу под потолком.

Будь у меня желание заниматься подобной ерундой. Первородное пламя невозможно задуть, однако крохотная его искра почти не обладает собственной силой — а мои и так уже были на пределе. Я осторожно наклонил ладонь, и горячий кусочек света упал на раскаленные угли, как зернышко падает в благодатную почву.

И всходы появились сразу же, без промедления. Языки огня в горне почтительно расступились перед старшим братом, но уже через несколько мгновений обняли его, сливаясь воедино и меняя цвет.

Есть!

Я только сейчас понял, что даже не надеялся сделать подобное с первой попытки — однако сила Стража не подвела, и обычное пламя в очаге сменилось тем, что я носил в себе столетиями.

Первородный огонь. Друг, защитник и оружие. Воитель и лекарь. Тепло и мощь, способные позаботиться о дяде, Катюшке, Полине и Анне Федоровне — даже когда меня не будет рядом. Пожалуй, камин в доме тоже был бы для него неплохим местом, но кузница все-таки лучше: больше жара, металл, оружие по соседству…

А остальное можно поправить и вручную.

Прикрыв глаза, я снова потянулся к Основе. И она тут же отозвалась раскручивая вокруг меня почти осязаемые отражения аспектов. Может, опытные маги и умели видеть их в иной проекции, но я лишь усилием воли смог отделить Огонь от Жизни. И заметил, что искрящихся алых ниточек стало больше — тридцать четыре вместо тридцати двух. Сила подстреленного на охоте оленя не просто наполнила резерв, но и соединилась с моей.

Отлично. Так даже лучше. Собрав нити в тугой пучок, я оставил один его конец в очаге горна, а вторым потянулся из кузницы к дому. Прямо сквозь бревна стены — теперь это уже не имело никакого значения. Прямо сквозь толщу земли и пропитанные магией древние камни в подземелье — туда, где скрывался раненый жив-камень родового алтаря.