На такое я особо не надеялся. Разумеется, в свое время меня учили стрелять из всего оружия, когда-либо изобретенного человечеством, от рогатки до тяжелого штурмового повторителя, однако я всегда предпочитал рукопашную схватку.
Впрочем — надо же когда-то начинать, ведь так?
— Целься тоже. — Я коснулся щекой прохладного дерева приклада. — Если не уложу — добивай.
Тетива щелкнула, и арбалет чуть рванулся вперед, распрямляя плечи. Олень хрипло взревел, выплюнул из пасти искры, но падать и не думал.
— Крепкий, зараза! — выругался Жихарь. — Сейчас я его…
Договорить он не успел. Зверюга дернулась, разворачиваясь к нам, и ее темные глаза вспыхнули недобрыми огоньками. В самом прямом смысле — а за ними загорелась и полураскрытая пасть, будто где-то у оленя в потрохах вдруг развели костер.
В таких случаях я всегда предпочитал действовать — а потом уже думать. Тело само припало на правую ногу и распрямилось пружиной, уходя в сторону и опрокидывая Жихаря в мох за мгновение до того, как над нами с ревом прошла струя пламени.
Олень. В меня плюнул огнем олень, Хаос его забери!
Судя по звукам, зверюга явно не собиралась останавливаться на достигнутом — и решила подключить к аспекту заодно и рога с копытами. Тяжелый топот и треск веток раздавались все ближе, и я уже собрался было ударить магией, но на этот раз Жихарь оказался быстрее. Вывернулся из-под меня и почти не целясь, с одной руки выстрелил из арбалета.
Грохот снова сменился ревом, и олень, которому оставался до нас буквально десяток шагов, свернул и влево и помчался прочь, круша молодую поросль.
— Да чтоб его… — раздосадовано выдохнул Жихарь. — Ушел, паскудник.
— Да сейчас! — Я прыжком поднялся и подхватил с земли арбалет. — В шкуре два болта сидит — с ними далеко не убежит!
Не хватало еще, чтобы меня уделал какой-то там… парнокопытный!
Мох настырно цеплялся за ноги, будто сама Тайга решила защитить свое детище и не давала идти быстрее. Раненого оленя я уже даже не слышал — он удрал на километр или даже полтора, и теперь меня гнал вперед только охотничий азарт. И Основа, и тело вдоволь нахлебались местной дармовой энергии, и теперь она требовала выхода. И я ломился через заросли так, что даже привычный к таким прогулкам Жихарь понемногу отставал.
— Стой! — проворчал он. — Да стой, кому говорят… Все равно не догоним!
— Догоним. Сюда смотри. — Я опустился на корточки. — Кровь видишь?
Следопыт из меня был так себе, но то, что натворила в лесу несущаяся на бешеной скорости туша весом чуть ли не в полтонны, заметил бы, пожалуй, и слепой. Раненый олень не выбирал дороги и крушил на своем пути все, оставляя за собой обломанные ветки, отпечатки копыт и подпалины на деревьях.