— За императора, — подтвердил я и протянул ему руку.

— И империю, — добавил князь, и в его глазах вспыхнул то же огонь, что в глазах Ксении.

Закончив разговор, я попрощался с Пожарским и вышел на улицу. Ночная столица была необычно тиха — ни визга шин, ни оглушающих звуков моторов. Долбаный бунт лишил Москву привычного движения.

Улицы, которые когда-то бурлили жизнью, теперь казались мёртвыми. Лишь редкие тени пробегали мимо, словно сами жители города боялись нарушить тишину. В воздухе витало напряжение, как перед грозой.

Как же легко можно манипулировать толпой, когда она охвачена паникой и неуверенностью. Если не остановить оппозицию, они погрузят не только город, но и всю империю в хаос, который будет трудно остановить.

Кстати о хаосе — моя квартира на Неглинной слишком уж близко к центру и разгромленному зданию Департамента безопасности. Надо забрать Захара и служанок в поместье. В городе им оставаться сейчас точно не стоит.

Мы с Вольтом переместились к дому и начали подниматься на свой этаж. Впереди раздавались громкие голоса и глухие удары, словно кто-то пытался выбить дверь. Снова ускорившись, мы оказались у квартиры за долю секунды и увидели около десяти человек, в центре которых стояла дама с пуделем.

— Открывай, ублюдок! — прокричала соседка. — Мы знаем, кто ты! Ты инквизитор!

Эти слова подхватили другие, и толпа начала подбадривать женщину, размахивая кулаками и угрожая. Один из мужчин, с бородой и в грязной одежде, толкнул соседку в спину, подгоняя к двери, в которую барабанил долговязый парень в поварском переднике.

Толпа начала толкаться, пытаясь пробиться к двери и оттеснить долговязого. Вот идиоты. Ох уж этот стадный инстинкт.

— Всем замереть на месте, работает инквизиция! — проорал я, шагнув вперёд. — Препятствие работе инквизитора будет караться сломанными конечностями и прочими телесными повреждениями.

— Вот он! Это он! Убить его! — раздалось в ответ на моё предупреждение.

Ну что ж, они сами виноваты.

Я ускорился и разметал этих доходяг в стороны, стараясь не слишком сильно покалечить. Убивать кого-то только за то, что он наравне с остальными поверил в басни заговорщиков, уж точно не стоило. Когда я вернулся в нормальное течение времени, люди как раз встретились лицами со стенами и лестничными перилами.

— Захар! — крикнул я, подойдя к квартире. — Это я!

— Ваше сиятельство? — донёсся из-за двери дрожащий голос моего старого слуги. — Это вы? Зачем вы пришли, надо было оставить меня тут.

— Открывай дверь, и пойдём отсюда, — сказал я, повысив голос, чтобы перебить стоны боли вокруг меня.