Два экстренных пациента! Вражеский дрон отработал по машине, в которой ехали наши хирурги! – кричит врач приёмного отделения, его голос срывается на фальцет. Он зачитывает имена пострадавших, и каждое слово бьет по мне, как молот.
Внутри всё обрывается. Эти двое – мой муж, Андрей, и моя лучшая подруга, Лера. Оба были для меня всем. Оба были моей семьей. Но сегодня утром, всего лишь несколько часов назад, я узнала правду. Случайно увиденное сообщение на его телефоне, которое он забыл на тумбочке, перевернуло мой мир. «Люблю. Скучаю. Скоро буду». И ответ: «Я тоже. Жду». От Леры. От той, кому я плакалась в жилетку все пять лет, пока Андрей был в бесконечных командировках. От той, кто держал меня за руку, когда я боялась, что не смогу забеременеть.
Я стояла тогда в спальне, прижимая руку к еще плоскому животу, где только сегодня утром тест показал две заветные полоски. Я ехала к нему в часть, в этот прифронтовой госпиталь, чтобы сообщить радостную новость. Я хотела увидеть его глаза, его улыбку. А увидела измену.
И вот теперь они оба здесь. На каталках. В крови. С осколками в телах.
– Их надо срочно оперировать, но в больнице остался только один хирург, – главврач, пожилой мужчина с усталыми глазами, смотрит прямо на меня. – Оперировать придётся тебе. Выбирай, кого берешь на стол первым.
Мир вокруг замирает. Звуки стихают, превращаясь в белый шум. Я смотрю на два бледных лица. Андрей. Мой муж. Мужчина, которого я любила больше жизни, который клялся мне в верности на Библии, а потом предал самым жестоким образом. И Лера. Девушка, которую я считала сестрой, которая вытерла об меня ноги, улыбаясь мне в лицо.
Жизнь одного из них сейчас зависит только от меня. Но только чья?
– Доктор Ковалева! – рявкает главврач. – Время!
Я смотрю на Андрея. Его дыхание хриплое, на губах кровь. Я знаю его тело наизусть. Каждый шрам, каждую родинку. Я знаю, что у него третья группа крови, что он ненавидит анестезию, что у него аллергия на пенициллин. Я знаю, как спасти его. И я знаю, что он меня больше не любит.
Я перевожу взгляд на Леру. У нее осколок в груди, рядом с сердцем. Ее сердце, которое, как я думала, бьется в унисон с моим. Оно билось для него.
– Если вы не выберете, – продолжает главврач, – они оба умрут на этом столе. У нас нет времени ждать. Я беру на себя одного, ты – другого. Но помни, у нас разные операционные, и я не смогу помочь тебе, если что-то пойдет не так. Ты должна справиться сама.
Это не выбор. Это приговор.
Я вспоминаю утро. Как я, счастливая, бежала в ванную с тестом в руке. Как дрожали мои пальцы. Как я представляла, как скажу ему: «Андрей, у нас будет ребенок». И как через час нашла это сообщение. Как сидела на полу, прижавшись спиной к холодной стене, и мир рушился вокруг меня.