– Оля, — сказала я, вставая. – Спасибо за воду. Иди работать.
– А вы?
– А я пойду проверю послеоперационных.
Я шла по коридору, и каждый шаг давался с трудом. Я не хотела идти к ним. Ни к одному, ни к другому. Но я была врачом. И это был мой долг.
Сначала я зашла в реанимацию к Андрею. Он лежал на аппарате искусственной вентиляции лёгких. Подключенный к мониторам, с трубками, с катетерами. Лицо серое, осунувшееся. Рядом с ним стоял главврач — Михаил Петрович, седой мужчина с добрыми глазами, который знал меня с интернатуры.
– Он стабилен, — сказал он, не оборачиваясь. – Но осколок, как я и говорил, задел спинной мозг. Нижние конечности, скорее всего, не восстановятся.
– Скорее всего?
– Шанс есть. Один из ста. Но чудес не бывает, Наташа. Ты сама знаешь.
Я знала. Я знала это лучше многих. Я видела десятки таких случаев. Парни, которые приходили на своих ногах, а уходили в инвалидных колясках. Молодые, сильные, красивые. А теперь — прикованные к постели. Андрей был одним из лучших хирургов госпиталя. Он оперировал стоя. Часами. Иногда по двенадцать часов подряд. А теперь он никогда не встанет.