Холодно. Официально. Так, как должно быть. Он вздрогнул, будто я ударила его, и отступил на шаг.
— Конечно, — сказал он тихо. — Прости, что помешал.
Дверь закрылась. Я осталась одна в тишине кабинета, и только тогда позволила себе опустить руки, закрыть лицо ладонями и беззвучно заплакать. Он вернулся. Спустя десять лет. И теперь он — мой главный враг. Мой босс. Человек, который однажды разрушил меня и даже не объяснил, почему.
Я не спала всю ночь. Лежала в постели, уставившись в потолок, и прокручивала в голове одну и ту же сцену — его силуэт в дверном проёме, его голос, его глаза. Тёмно-синие, глубокие, как море перед штормом. Я столько лет пыталась забыть эти глаза, столько лет убеждала себя, что он — всего лишь эпизод, ошибка юности, случайный человек. А оказалось, что эпизод — это вся моя жизнь после него.
Утром я надела самое строгое платье, какое нашла в шкафу — тёмно-серое, с высоким воротом, без единого намёка на декольте. Волосы собрала в тугой пучок, на лицо — минимум макияжа. Я не хотела, чтобы бывший видел во мне ту девчонку, которая когда-то таяла от его улыбки. Теперь я — Олеся Андреевна, сотрудник компании. И точка.
В офис я пришла раньше всех. Села за свой стол, включила компьютер, начала разбирать документы. Работа — единственное, что могло меня спасти. Цифры, отчёты, таблицы. В них нет чувств, нет прошлого, нет боли. Только сухие факты и логика.
Но стоило мне углубиться в очередной отчёт, как дверь соседнего кабинета открылась. Я услышала шаги — уверенные, размеренные. Мужчина остановился где-то за моей спиной, и я почувствовала его взгляд. Кожей почувствовала, затылком, каждой клеточкой.
— Доброе утро, Олеся Андреевна, — произнёс Юрий ровно, без эмоций.
Я не обернулась.
— Доброе утро, Юрий Андреевич.
Пауза. Я слышала, как он дышит. Медленно, глубоко, будто собирается с духом.
— Кофе будешь? — спросил бывший, и в его голосе промелькнула та самая интонация — тёплая, почти домашняя. Ту, которую я так хорошо помнила.
— Спасибо, я сама, — отрезала я, не отрываясь от бумаг.
Он постоял ещё секунду и ушёл. А я выдохнула — и поняла, что не дышала всё это время.
Первую неделю я держалась. Холодно, вежливо, официально. Отвечала на рабочие вопросы, игнорировала всё, что выходило за рамки протокола. Когда мужчина заходил в мой кабинет «по делу», я смотрела в его сторону не дольше секунды. Когда он здоровался в коридоре, кивала и шла дальше. Я выстроила стену — высокую, крепкую, непробиваемую. И гордилась собой.
Но он не сдавался.
Во вторник на моём столе появился стакан кофе — без сахара, с корицей, как я любила. Я уставилась на него, как на ядовитую змею. Кто-то из коллег заметил и улыбнулся: «Юрий Андреевич у нас внимательный, да?» Я промолчала, но кофе не выпила. Оставила остывать на краю стола, и к вечеру его выбросила уборщица.