К полуночи я постелила новое постельное бельё на кровать. Прохладное, хрустящее, пахнущее стиральным порошком и чем-то ещё, свежим, как зимний воздух. Я забралась под одеяло, укрылась с головой, и на секунду мне показалось, что я снова маленькая девочка, которая прячется от всего мира под тёплым пледом. Погасила свет — щёлкнул выключатель, и комната погрузилась в темноту. Только за окном, за занавесками, белел снег.
Я отключилась почти мгновенно. Без снов, без мыслей, без боли. Просто провалилась в темноту, как в омут.
Посреди ночи я услышала вой.
Он был совсем рядом — низкий, протяжный, вибрирующий где-то в стенах, в полу, в костях. Словно волк находился в моём доме. Словно он стоял прямо за дверью спальни и дышал, и это дыхание заполняло всю комнату. Я открыла глаза, и сердце уже колотилось где-то в горле, прежде чем я успела понять, что происходит.
Посмотрела на время на телефоне — 3:02. Экран вспыхнул, ослепил, и я зажмурилась, а когда открыла глаза, цифры всё ещё горели передо мной, зелёные и насмешливые. Три часа ночи. Время, когда мир принадлежит не людям.
Я встала с кровати. Ноги были холодными, ступни прилипали к полу, и каждый шаг давался с трудом — словно я шла по глубокому снегу. Подошла к окну, отодвинула занавеску. Пальцы дрожали, ткань выскальзывала.
Прямо перед окном стоял огромный чёрный волк.
Он был... невозможным. Слишком большой, слишком реальный, слишком близкий. Шерсть блестела в лунном свете, чёрная, густая, словно смазанная маслом. Лапы утопали в снегу, но он не двигался, не переступал, не дышал — просто стоял и смотрел. Его глаза светились ярко-золотым, и этот свет был живым, тёплым, устремлённым прямо на меня. В них не было злобы. Но было что-то другое. Что-то, от чего у меня по спине пробежал холодок.
Я вздрогнула. Пальцы на подоконнике онемели, побелели, вцепились в дерево так, что ногти оставили следы. Я не верила своим глазам. Не могла поверить. В голове билась одна мысль, глупая, отчаянная, спасительная:
— Галлюцинации от опухоли? — спросила я у тишины вокруг.
Голос вышел хриплым, чужим. Тишина не ответила. Но волк — ответил. Он перевёл взгляд на меня, и его глаза сверкнули — ярче, глубже, словно в них плеснуло что-то живое, разумное. Он смотрел на меня. Смотрел так, будто знал меня. Будто ждал.
Я отпрыгнула от окна.
Ноги дрожали, я словно ходила по облакам — неустойчиво, мягко, не чувствуя пола. Сердце колотилось где-то в висках, в горле, в кончиках пальцев. Я прижалась спиной к стене, сползла вниз, села на пол, обхватила колени руками. В голове было пусто и страшно одновременно.