Бабушкина спальня почти не изменилась с моего детства.

Делаю глубокий вдох и улавливаю в воздухе ещё один знакомый аромат. Понимаю вдруг, что рядом кто-то есть. Я резко приподнимаюсь на локтях и вижу Егора. Он сидит на краю кровати как-то, пожалуй, слишком близко. Выглядит уставшим, но спокойным, будто он давно здесь и ждал, когда я очнусь. Сердце ухает, а тело реагирует раньше

разума - я пугаюсь и отползаю прочь, прижимаясь спиной к стене. Простыня сбивается в жгут, колени поджимаются к груди. В голове вспыхивают расплывчатые обрывки реальности: вокзал, запахи, чужие взгляды и его ГОлоС. Я не понимаю, как и зачем он оказался здесь. Да и как мы с мамой добрались, я тоже не могу вспомнить точно. Смотрю на Егора угрюмо и настороженно, будто он может снова причинить Боль.- Что ты здесь делаешь? - спрашиваю хрипло. - Ты же сказал, что не хочешь меня видеть. Егор поначалу лаже усмехается неловко. словно хочет разрядить обстановки.- Ты сама меня не отпускала, - произносит он с, как мне кажется, неуместной игривостью. Но мне ни капли не смешно. Я поджимаю губы с обидой и отвожу взгляд. Егор видит это, и улыбка мгновенно пропадает с его лица. Взгляд становится серьёзным и напряжённым. Он выпрямляется, убирает руки с коленей, будто собирается с силами.

Юль. - начинает он и замолкает, подбирая слова. - Я виноват. Прости меня. Я смотрю на него всё с той же настороженностью, что и прежде.- Не знаю, что на меня нашло... Видимо, ревность ослепила, - продолжает он. - Мне жаль, что я наговорил тебе те ужасные вещи.

Я верю, что Егор говорит искренне, а потому не могу продолжать злиться на него. Мне просто безумно грустно оттого, что всё это произошло.

Что день, когда мы должны были, наконец, поговорить и помириться, останется в памяти днём, когда мы едва не расстались. Все эмоции, что сдерживала внутри, вырываются наружу. Глаза наполняются слезами. • Ты дурак... - говорю я, всхлипывая, точно малое дите. - Как ты мог так со мной?! Я не заслуживаю такого отношения. Я вообще не заслужила, чтобы со мной обращались дурно. А альфы вокруг только это и делают. Всё время, с тех пор как я перестала скрывать свою сущность. Это так больно и нечестно, что я порой начинаю жалеть, что открыла миру, кто я на самом деле.

Слёзы текут по щекам, голос срывается. Мне стыдно за свою слабость, но чувство обиды внутри слишком сильное, чтобы продолжать сдерживать его. Я столько раз проглатывала его, делала вид, что всё в порядке, что я сильная и справлюсь. А сейчас не могу.

Егор подаётся ко мне медленно и осторожно, будто боится спугнуть. А после обнимает бережно. Я не отталкиваю. Его руки тёплые, надёжные, и я утыкаюсь лицом ему в грудь, позволяя себе выплакаться.- Я постараюсь всё исправить, - говорит он тихо. - В будущем я планирую бороться с дискриминацией омег. От удивления я даже плакать перестаю. Поднимаю глаза на него, а он продолжает:- Я понял, почему ты разозлилась на меня. И я обещаю относиться к тебе как к равной. Он слабо сжимает мою руку, точно скрепляет устный договор. Между нами повисает тишина- напряжённая, но не тяжёлая. Мы просто смотрим друг на друга, словно впервые по-настоящему видим. Наконец, я киваю, принимая его обещания. Егор улыбается и склоняется к моим губам. И в его поцелуе нет ни спешки, ни желания взять больше, чем позволено. Только тепло и нежность. И именно в этот момент дверь слегка приоткрывается.