— Ага.
— И что? Танцуешь? Поёшь? Играешь на чём-то?
— В объявлении было написано, что можно декламировать свои стихи. Хочу попробовать, — покосившись на любопытного старосту, ответила Кира. В принципе, декламация на публику личных переживаний вписывалась в задание «ломки комплексов», так что решение об участии пришло в каком-то роде спонтанно.
— Ого! Ты и стихи пишешь? — оживился Домнин, поёрзав.
— Пишу, — ответила Кира. — Всё, время для болтовни вышло, Владимир Викторович идёт.
Началась практика по высшей математике.
После пятой, дополнительной пары Кира решила всё-таки сходить до общежития, чтобы поесть перед «прослушиванием». Она снова быстро просмотрела свои блокноты, в которые выписывала свои стихи. В шестнадцать лет Кира внезапно обнаружила у себя поэтический дар. Читать и учить стихи она любила, её всегда поражало, как в коротких, но запоминающихся строчках поэты могут передать столько чувств и мыслей. У неё даже была отдельная тетрадка, куда выписывались особо понравившиеся, и все их Кира помнила наизусть. В одиннадцатом классе она кроме химии сдавала литературу и немного схитрила, использовав для примеров половину стихов из своих старых записей.
После того летнего математического лагеря, когда она впервые влюбилась и между ними с Женей было почти непреодолимое для них расстояние, стихи полились рекой. Иногда Кира писала два-три в день. Митя и его друзья были не против послушать её творчество, им нравилось, особенно те, что были посвящены им. Потом Кира посвящала стихи Владу. Особенно их было много в период, когда Кира переехала в общежитие на учёбу.
Кира перечитывала лист за листом, проваливаясь в воспоминания. Последний стих был написан в день, когда Влад её бросил.
Мне не хочется с крыши прыгать,
И не хочется в речке топиться…
Мне хватило всего лишь мига,
Чтоб исчезнуть и вновь возродиться.
Мне хватило бы только взгляда,
Мне хватило бы просто вдоха,
Но нельзя, не нужно, не надо:
Умирать — слишком больно и плохо… — вслух прочитала Кира первые два четверостишия и не смогла продолжать от того, что сдавило горло.
Даже сейчас, спустя столько времени, всё ещё наворачивались слёзы и было тяжело дышать.
— Это последний? — нарушил её одиночество тихий голос Грима.
— Да, последний, — Кира погладила большим пальцем печатные буквы, которыми она скрупулёзно выписывала стихи из черновиков. Блокнот под пятым номером был «чистовиком». Этот последний стих она переписывала трижды из-за расплывшихся от слёз чернил.
— Твои стихи довольно гармоничны, — похвалил Грим. — И похожи на твои рисунки.