— Как дела? — поинтересовался Митя.
— Отлично! Мне сегодня второй экзамен автоматом поставили! — поделилась своей радостью Кира.
— О-о, хорошо тебе, — потянул Митя, лицо его приобрело кислое выражение. — А у меня нет автоматов, придётся сдавать экзамены. И допуск к сессии я ещё не смог получить.
Кира чётко услышала звук «кап»: это явно была последняя капля в чаше её терпения.
— Извини? «Хорошо мне»? А кто тебе в течение всего семестра запрещал учиться? Мне что, думаешь, за красивые глаза эти автоматы поставили?
Выражение лица парня чётко говорило о том, что он так и думал.
— Ну, ты же стала Второй вице-мисс на своём факультете…
— И? Что-то от этого поменялось? — Кира начала заводиться. Она терпеть не могла, если её считали красивой дурочкой. Её голос заледенел. — Чтобы получить автомат по культурологии, я делала доклады на каждом практикуме. А это по докладу в неделю. Преподаватель поставила условие, что кто расскажет больше докладов, тому поставит экзамен автоматом. Уверена, что и у вас была подобная возможность по каким-нибудь предметам. А ты предпочёл страдать фигнёй. Это был твой сознательный выбор. Так нефиг мне завидовать. Это — отвратительно!
Неожиданно для неё Митя сел на кровать Таши и расплакался. Кира, открыв рот, смотрела на капли, которые ручьями стекали из его глаз, и не знала, что сказать на такое.
— Я с первого дня знал, что мы расстанемся, — трагично рыдая, произнёс парень, всхлипывая. — Давай тогда расстанемся, чтобы не мучить друг друга.
— Э-э-э… — оторопело глядела на это чудо Кира. — Давай.
— Тогда я ухожу? — не шевелясь, пафосно произнёс Митя.
— Иди, — согласно кивнула Кира, по-прежнему не в силах поверить, что здоровый восемнадцатилетний парень ростом почти метр девяносто сидит и рыдает, как маленькая девочка. Она могла всплакнуть над фильмом или сценой в книге, но никогда и никому не показала бы, что её смогли довести до слёз. Кира считала, что подобное унизительно. Хочешь плакать — плачь наедине с собой или у мамы на плече, но никак не вот так — театрально и на публику. Никто тебя не пожалеет, лишь покажешь свою слабость.
Митя наконец утёр слёзы и сопли и вышел из комнаты, хлопнув дверью.
— Офигеть, Грим, ты всё-таки волшебник! — закрыв двери на ключ, сползла Кира по стенке. Ощущения физические и моральные были такими, словно она наконец бросила огромный тяжеленный чемодан без ручки.
— Тут так здорово и так много места! — сказала Кира, оглядывая огромный зал, освещённый стробоскопами, сцену, диванчики и столики, расположенные на втором ярусе, куда вели несколько лестниц. Там работал бар и что-то вроде буфета. Курение, к огромной радости Киры, в стенах клуба было под запретом.