— Правда? — с надеждой смотрит на меня товарищ.
— Правда, — уверяю его.
— А я всё видел. И даже потрогал, — наклоняется он ко мне и шепчет. — За это и получил. Сначала по рукам, потом и по…
— Понятно, — киваю. — За дело, значит, получил. Ты не болтай о произошедшем, а то некрасиво получится, не по-пацански. Понял?
— Да я никому, — клянётся он мне. — Могила.
И мечтательно вздыхает. Понятно, понравилось щупать.
Ладно, пора дело делать. И не так, как в прошлый раз.
Встал на ноги, подождал немного. Глянул на продолжающего отогреваться товарища, проинструктировал:
— Иди к моим и скажи, что я по берегу прогуляюсь вместе с Жекой. Пусть не волнуется. И чтобы никому ни слова про наше сегодняшнее приключение не говорил. Узнаю, что проболтался, голову оторву.
Похоже, прозвучало что-то этакое в моём голосе, от чего товарищ проникся сразу. Кивнул головой в ответ, заверил ещё раз, что никому, что «могила». Посмотрим.
Глянул на дюну, из-за неё как раз в этот момент младший братишка высунулся. Помахал ему рукой, мол, всё в порядке.
Шагнул в сторону спасательной станции. Понятно стало, почему я сразу плыть не смог, координация пока никакая, нога за ногу запинается, руки болтаются сами по себе, голова на шее туда-сюда качается. Ясно, не адаптировалось то моё сознание пожилого человека под физические возможности ребёнка. Кондиции слишком разные. Но времени нет, придётся привыкать и как-то ускорять этот процесс.
Адаптация, на удивление, проходила быстро. Шаг, другой. С каждым разом идти становилось легче и легче. И голова на плечах уже не болталась, руки почуял. Народ поначалу косился в мою сторону, провожал удивлёнными взглядами, но стоило мне только пойти нормальным шагом, так у людей ко мне и интерес пропал. Девчушечки давешние только всё косились украдкой. Стеснялись, похоже, собственного любопытства. Не до них мне сейчас, увы. Так и ушел.
Вот и станция. Потянул за ручку двери, открыл её и заглянул внутрь.
И что тут? А неплохо — квадратное просторное помещение, окна на три стороны, круги спасательные у стены с надписями ОСВОД, вёсла торчком с номерами на лопастях, крутая железная лестница наверх, на наблюдательную площадку, где, я это точно знаю, ещё два человека с биноклями всегда сидят, и прикрытая сейчас дверь в комнату отдыха, где отлёживается под одеялами мой товарищ.
Ух, какая у меня замечательная память, оказывается. Вот бы и дальше всё так было.
— Чего тебе, мальчик? — оглянулся на скрип двери один из спасателей, стоящий возле окна.
— Говорят, вы недавно мальчишку спасли? — зашёл внутрь.