Убираю свою ногу в сторону, поднимаю голову — только этого мне до полного счастья не хватало. Окружили, демоны. А где старший? Осматриваю зал. Старшему не до нас — тренер у прыжковых тумб отвлёкся, подозвал к себе одного из пловцов и выдаёт ему какие-то рекомендации, его громкий голос даже сюда сквозь шум и гам долетает.
— Ты глухой, что ли? — крепкий мальчишка старше меня нынешнего в очередной раз намеревается пнуть меня.
Убираю ногу в сторону, и крепыш ожидаемо промахивается. И по закону подлости попадает по скамейке. Пальцами.
Зашипел, ушибленную ногу поджал, одной рукой за пальцы ухватился, второй за товарища уцепился, чтобы не завалиться.
— Ну, всё, конец тебе, — нашёл крайнего. — После тренировки никуда не уходи, а то плохо будет.
— Ну-ка, отошли от новенького, — а вот и тренер объявился. Припоздал, правда, как по мне. — Что тут произошло? Костенко, ты чего за ногу держишься?
— Поскользнулся, — отпускает ногу мальчишка, выпрямляется, осторожно наступает, но пальцы на ноге поджимает, бережёт.
Похоже, боль всё ещё не прошла. Смотрит на меня, а в глазах ясно читается всё то, что меня за Дворцом спорта ожидает.
— Что замерли? — разгоняет мальчишек тренер. — Кому сказано плыть сто метров? Быстро все в воду!
И всё на этом. Вот время-то. И плевать ему на меня и на ушибленную ногу своего воспитанника.
Пацаны попрыгали с бортика, окатив и меня, и тренера брызгами. Что интересно, дальше разбираться тренер не стал, окинул меня равнодушным глазом и отвернулся, уже забыл. И пацанов не обругал. А ведь с бортика в бассейн прыгать нельзя, даже плакат на кафельной белой стене висит, который об этом большими чёрными буквами предупреждает — запрещено!
— Чё тут у тебя? — подскакивает ко мне выскочивший из воды дружок, когда тренер уходит вдоль дорожки, сопровождая плывущих по дорожке мальчишек.
— Да нормально всё, — отмахиваюсь.
— Выйти предлагали? — догадывается Серёга.
Пожимаю неопределённо плечами, ничего говорить не собираюсь.
— Я с тобой, — правильно истолковывает мой жест друг. — Без меня один не ходи.
— Да я вообще не собираюсь никуда ходить, — сержусь.
— Как это? — опешил товарищ.
— А вот так, — злюсь на него, что сюда меня потащил, на себя, за то, что согласился и потащился и вляпался на пустом месте, на этих недомерков, что прицепиться успели. — Встану сейчас и домой поеду.
И встаю. И ухожу в раздевалку, провожаемый по пятам что-то бубнящим мне в спину другом. Но я не слушаю его, да и бубнит он тихо, забивает его слова многоголосый шум бассейна.
В раздевалке прямо на мокрые ноги надеваю свои сандалии, через вертушку выхожу на улицу. Куда теперь? На остановку, куда же ещё. Пешком тащиться через три участка чревато такими же встречами. Молодёжь здесь резкая, за границами своих зон обитания следит строго, поэтому лучше не нарываться, одного раза мне уже хватило. На автобусе поеду. Зайцем. Денег на билет всё равно нет. Впрочем, билетёров тоже в автобусах нет, вместо них сейчас билетные кассы стоят. Кидаешь монеты за проезд в кассовую щель и крутишь за ручку сбоку, чтобы билетик получить. Вот и весь процесс. Лафа! Если контролёры не подсядут на остановке, то доберусь до своего участка быстро и с комфортом. А если подсядут, то высадят. Пешком всё равно не пойду, просто подожду следующего автобуса.