— Массовые беспорядки будут? — пытается сделать прогноз Ирма.

— Ага, почти… — фыркаю.

Лола уже догадалась об ответе, потому тихо смеётся.

— Массовые беспорядки — это у вас, когда толпа студентов требует сменить ректора, а их за это из водомёта поливают. А они в ответ пластиковыми бутылками бросаются… А у нас — законное конституционное право на владение оружием, для всех. — Напоминаю Ирме вводные. — Плюс право это оружие применять, если есть угроза «будущему потомков». Вот теперь ты мне скажи: как будут выглядеть протесты народав нашем исполнении?

— Десять миллионов стволов, — тихо говорит Лола Ирме, — которые ради детей возьмут в руки все, не задумываясь. Я всё же тоже чуточку туркан, потому понимаю, о чём речь.

— Именно, — согласно киваю. — Мы, кстати, именно поэтому вас и не понимаем, жителейэтой стороны Статуса. А как вы, говорят у нас, будете противвашей полиции и безопасности, ладно армии почти нет… отстаивать свою точку зрения, если у вас оружия н е т? Причём, вы по закону сами с этим согласились.

— Никогда не задумывалась над этим, — удивлённо роняет Ирма. — Ну-у-у, у нас нет, видимо, таких противоречий в обществе, как у вас? В силу высокой внутренней культуры и развитой гармоничной структуры социальных отношений?

У меня вертится на языке, что её попа совсем недавно осталась в неприкосновенности только потому, что хоть какое-то оружие лично у меня с собой было. Но я слишком хорошо воспитан, чтоб использовать в беседах с будущей женой аргументы, которые подпадают под принцип «попрекнуть куском хлеба».

Лола, правда, понимает всё лучше Ирму, потому нейтрально говорит ей:

— Ну-уу, у нашей с тобой половины, — кивок в мою сторону, — есть своё мнение на этот счёт. Справедливости ради, разделяемое много кемпо ту сторону Статуса.

— Мы считаем, что если отобрать у свободного человекаправа свободного человека, он перестанет быть свободным человеком, — подтверждаю слова Лолы. — Конечно, «раб» — это очень громко сказано и сильное эмоциональное преувеличение. Понятно, что в условиях современного уровня развития, даже у вас о непосредственном рабстве речь не идёт. Только о его элементах, — вырывается у меня.

— Не слушай его, — фыркает Лола Ирме. — Вернее, слушай, но имей ввиду: на своём языке, если по нему лично судить, они только слово «раб» и используют. Не знаю, что они там на самом деле думают, но между собой называют рабами. С другими, правда, я кроме него не общалась. Срез сделан по одному человеку.

— Это лично моя эмоциональная особенность, — бурчу. — Под влиянием стресса, в знак протеста против не устраивающей лично меня реальной действительности. Я вовсе не сторонник наклейки ярлыков, особенно таких. Грубо говоря, вас тут сотни миллионов. Ну не такие же вы трусы, чтоб, в случае оснований для протеста, не выйти на улицы даже безоружными? Ну сколько там патронов у ваших вояк, — рассуждаю вслух, чтоб сгладить тему.