Но одну жизнь они забрали.

Ещё двое наёмников погибли, когда их заковали в «Ледяные Оковы» в самом штабе и пустили газ. «Оковы» выдержали не больше двух минут, поэтому пришлось подрывать. Трое лучших ледяных одарённых клана Караджичей, что были тогда со своим графом, пожертвовали своими жизнями ради этого.

Но никто не подозревал, что кое-кто из наёмников выжил.

Жерар. Так его звали.

Наполовину итальянец, на четверть из франкоязычных швейцарцев, на четверть — француз.

С шестнадцати лет он знал, что такое бой. А с возрастом научился чувствовать, что нужно делать, чтобы выжить и выполнить поставленную задачу.

Вот только сейчас этого чутья оказалось недостаточно. Слишком безумная затея была изначально — без одарённого стихии земли соваться в укреплённый, как бункер, подземный штаб. Они едва нашли его, захватив пленного офицера на улицах и вытащив из него воспоминания посещённых мест.

А потом пошли вниз. На неизвестную территорию. Вчетвером. Не имея ни малейшего представления о возможностях противника, рассчитывая лишь на то, что сил четырёх пятиранговых хватит чтобы добраться до вражеских командующих и убить их.

Увы.

Их ждали.

Их поймали.

Жерар едва успел выбраться из «Ледяных Оков» и укрыться в коридоре, когда рвануло.

Больно. Неприятно.

Подрыв газа его дезориентировал. Да так, что он едва успел проглотить исцеляющий кристалл, который только и сделал, что позволил ему встать на ноги. Но до полного исцеления было ещё очень далеко.

После взрыва Жерар почти не слышал. Видел всего одним глазом. Его рука была сломана, а половина тела превратилась в один сплошной ожог.

Тем не менее, он успел выбраться, убив по пути ещё двоих хорватских солдат. А на улице успел скрыться, ввалившись в покинутую гражданскими кофейню.

Единственным видящим глазом он косился на выбирающегося Непчича и думал, что ему делать.

Убить воеводу он ещё мог… попытаться. Но это будет стоить жизни. Без гарантии, что всё получится.

С другой стороны, его приказ звучал как «ликвидировать Непчича и Караджича». На обоих сил точно не хватит. Вместо бессмысленной гибели можно вернуться к своим и доложить о случившемся, а, заодно, сохранить свою жизнь пятирангового одарённого. По всем расчётам, это было самое верное решение из возможных.

Тут же его передёрнуло.

Он что, испугался?

Нет. Просто понял, что его жизнь важнее, чем пятнадцать-двадцать процентов на успех в ликвидации Непчича. Тем более, что командир Сен-Симон не подчёркивал, чтобы задачу выполняли любой ценой. Значит, смысл в выживании был бОльший, чем в героической, но пустой смерти.