— А что у них с вероисповеданием?

— Почти все переселенцы были либо католиками, либо протестантами — им разрешено исповедовать свои религии, строить кирхи и служить мессы, однако строго запрещено обращать в свою веру православных… на мусульман и буддистов этот запрет не распространяется, их можно делать протестантами…

— И что, много мусульман перешли в новую веру?

— У меня таких сведений нет, но рискну предположить, что немного.

— Понятно… где именно расположено это образцовое хозяйство, покажи.

И они оба подошли к большой карте Российской империи, висевшей тут на одной стене.

— Примерно здесь, папа, — Николай ткнул карандашом в точку, расположенную чуть восточнее Саратова.

— А назвали вы его как, этот колхоз? — спросил царь, рассмотрев карту вблизи.

— Колхоз имени Екатерины II, — улыбнулся Николай, — а тот, который на юге — просто «Победа».

— Победа это хорошо, а вот насчет Екатерины надо бы подумать… длинно слишком, да и не уверен, что имя императрицы хорошо будет смотреться на фоне сельскохозяйственных реалий, — царь вернулся на свое место, налил еще по одной рюмке и закончил свою мысль так, — переименуйте во что-то более понятное.

— Я тебя понял, папа, — не стал спорить сын, — пусть будет «Восход»… ну или «Вперед»… или совсем уж просто «Волга».

— Вот это другое дело, — одобрительно посмотрел на него Александр, — и еще вот что… надо бы съездить и посмотреть на месте, как у них там дела идут… да, и кино про них можно снять, художественное… что-то про любовь немца и русской крестьянки.

— Лучше наоборот, папа, — поправил его сын, — немки и русского мужика… что-то на тему Ромео и Джульетты — семьи резко против, а они все равно соединяются, это должно понравиться массам.

— Молодец, мыслишь в правильном направлении… когда там у них посевная заканчивается?

— Так уже почти закончилась, — растерянно ответил Николай, — южный же регион, скоро озимые начнут убирать.

— Вот тогда и поеду, посмотрю, как озимые убирают. А сейчас вместе можем прокатиться на завод Мамонтова, если есть желание…

— Это где летательные аппараты собираются делать?

— Самый он… мне Савва лично обещал продемонстрировать какие-то первые успехи в этом месяце.

— Конечно, поедем — интересно же…

Ходынка

В конце 19 века Ходынка представляла из себя огромное пустое пространство на севере Москвы. Из построек на нем имели место ипподром и так называемые Николаевские казармы, двадцать трехэтажных домов, где базировались части Московского гарнизона. В народе прижилось, впрочем, название Ходынские казармы. Остальное огромное поле с протекающей примерно посередине рекой Ходынкой использовалось для воинских учений, а также для всенародных праздников вроде окончания войн или коронаций царей.