— Все верно, кузен, — нехотя откликнулся тот, — однако, я не совсем понимаю, к чему ты клонишь?

— Китай это огромный рынок сбыта, — тут же вылетело из Александра, — вот к чему я клоню.

— Там же одни бедняки живут, — удивленно поднял брови Франц-Иосиф, — что они могут купить, кроме риса и рисовой водки?

— Ты ошибаешься, — немедленно ответил ему царь, — в Китае очень много зажиточных людей живет. Кроме того, во всех прилегающих странах… даже и не совсем прилегающих, в Америке, например, тоже, есть китайские диаспоры с большим влиянием. В нашем Приморье, кстати, тоже. Во время моего визита я, кстати, договорился о продлении нашей железнодорожной ветки от КВЖД до Пекина. А клоню я к тому, что с Китаем лучше всего договариваться, а не воевать и не раздражать без надобности китайских правителей. У них сейчас намечается большая проблема, даже две проблемы — волнения в северных провинциях, готовые перерасти в натуральный бунт, раз, и очень сложные отношения с Японией, которые тоже балансируют на грани войны и мира…

— Совсем, как в романе вашего писателя, — привел неожиданную аналогию Франц-Иосиф, — как уж его… Толстой, кажется.

— Верно, — улыбнулся Александр, — Лев Толстой его зовут, он автор романа «Война и мир», живет недалеко от Москвы, пашет землю и учит детей в сельской школе. Недавно был у него в гостях… но это мы отклонились от темы — так что насчет дружбы с Китаем?

— Железная дорога из Европы в Китай — это интересно, — задумался Вильгельм, — мы могли бы поучаствовать в этом на каких-то оговоренных условиях.

— Присоединяюсь, — добавил австриец, — насчет Японии я не готов сказать что-либо определенное, но помочь китайскому правительству войсками в случае бунта было бы можно…

— Вот и отлично, — потер руки Александр, — тогда запишем в итоговый документ, что стороны пришли к согласованному мнению на этот счет и перейдем к следующему пункту нашей повестки, верно?

— Верно, — ответил Вильгельм, наполнив свой бокал красным вином, — напомни, если не трудно, как этот пункт называется?

— Укрепление военного сотрудничества, — отозвался Александр, — наших трех держав, крупнейших в Европе.

— Османы нисколько не меньше по площади и Германии, и Австро-Венгрии, — напомнил Вильгельм, — да и Англия тоже, если считать с колониями.

— Не будем так уж строго придираться, — ответил ему царь, — по влиянию в мире все же наши страны очень неплохо смотрятся. Так вот — предложение российской стороны состоит в том, чтобы Россия присоединилась к Тройственному союзу. Это тогда будет уже Четверной союз, да? И все дальнейшие свои действия на мировой арене мы бы тогда совершали согласованно — это принесло бы в наши отношения мир и гармонию, не так ли?