Про самого же чернокнижника я узнал довольно интересные вещи. Именно он дал Орде «зелёную кровь», так они называют эту мерзость, что течёт у них в жилах. Хотя здесь эту силу прозвали Скверной, на деле это абсолютно другая сила, чем-то даже смахивающая на Свет, а точнее, являющаяся его полной противоположностью... Как будто тьма, что не просто поглощает, а разлагает саму суть. В общем, что это за сила, я так толком и не разобрался, потому что у меня пока что кончились подопытные... Жаль, а ведь ещё пара недель и я, возможно, смог бы выделить её чистую эссенцию. Ну ничего, на войне недостатка в пленных не будет.

Также ясно, что именно Гул'дан поставил Чернорука вождём и именно он принимает все ключевые решения в войне. Что же касается самой войны...

Это избиение младенцев, а не война, ведь на этом континенте очень долгое время жили, не зная ни воин, ни каких-то серьёзных катастроф. За все эти годы люди просто расслабились. Армии довольно небольшие, да и самое серьёзное, с чем они сталкивались, это с разбойниками, которые в большинстве своём представляли вчерашних крестьян, не желавших добывать дрова и гнуть спины в полях. Ну, ещё, возможно, мелкие стычки с разными местными тварями, но и те особо не рвались лезть в людские земли, ведь леса огромные и дичи хватает, а потому орки, которые жили войной, без труда ломят любое сопротивление, которое сейчас в основном состоит из местного ополчения, вчерашних обычных работяг. Местный король, которого зовут Ллейн Ринн, пытался дать им отпор и прорваться к Чёрному Порталу, но получил от орков сполна за свою самоуверенность и сейчас он окопался в своей столице, Штормграде, и оттуда фактически не высовывает носа, оставляя все ближайшие земли на растерзание Орде. Сколько сейчас с тех земель ломится беженцев просто не пересчитать и в основном это женщины и дети, ведь, чтобы их не догнали орки, многие мужики и молодые парни идут на верную смерть, лишь бы задержать противника и дать родным уйти.

Наблюдая за всем этим, я с уверенностью могу сказать, что город падёт, дело лишь во времени и вот когда он падёт, в Лордероне наконец поймут, что их ждёт... И тогда начнётся настоящая война. А пока... пока пусть эти люди служат щитом, который я использую, чтобы подготовиться. Их жертва, это их личное дело и моя задача извлечь из их трагедии как можно больше выгоды. В конце концов, я никогда не обещал быть их спасителем.

— Мой господин, вы просили напомнить о встрече...

Я отворачиваюсь от окна и прерываю свои размышления. Сейчас в моих покоях находится одно из моих сокровищ... пока ещё совсем юное, слабое и напуганное. Она стоит, чуть опустив плечи, нервно перебирая пальцами край своей простой серой мантии, которую я велел выдать вместо рабских лохмотьев. Даже сейчас, спустя два месяца, в её светящихся глазах читается страх не передо мной, а страх снова оказаться в клетке.