— Они не выйдут.
Меня тут же поставили на землю.
— Как это не выйдут? Вы что, успели перессориться пока меня не было рядом? — С большим беспокойством стала выяснять она.
— Нет, они сейчас на самолечении. Это тоже одна из вещей, о которых я хотела поговорить. Не знаешь, есть ли где нибудь здесь безопасное место для этого?
— Ну-у-у, обычно мы с Улей обсуждаем прям важные-важные вещи в космосе, там никто не услышит моих криков насчет того, что она опять наворотила. Но, я подозреваю, что с тобой это не вариант…
Я только сглотнула от осознания того, что со мной может сделать открытый космос. Физика и здравый смысл еще не совсем выветрились из моего мозга.
— Ну тогда, ничего не остается, кроме как пустить тебя в моя святая святых…
— Это куда же?
— Сейчас узнаешь! — Сказала она, достав буквально из воздуха странную шкатулку, открыв которую, нас затянуло вовнутрь. И стоило мне открыть глаза, оценить обстановку, увидеть окружающих меня людей, как по всему телу началась почти неконтролируемая дрожь.
— К-как мы оказались здесь? И п-п-п-почему именно сюда?
— Потому что нет места безопаснее, очевидно!
На одном из окружающих был значок «Лучшая коровка прошлого года. Элайза любит тебя!»…
Что же, теперь я побывала в борделе, самом настоящем центре разврата и похоти и в уютном месте Элайзы, в котором возле нее прыгали представители ее гарема. И по сексуальному напряжению это место в бесконечное число раз превосходило все, с чем я только сталкивалась. В воздухе сквозило желанием и мне приходилось только позорно ерзать на стуле, пытаясь отвлечь резко проснувшееся либидо.
«Плохой член, плохой, не надо вставать на тех, чья судьба почти не отличается от нашей!» — Но как бы я не упрашивала его, тут наверное даже у самого уверенного в себе мужчины гетеросексуальность бы стала хрупким, рушащимся под своим же собственным весом конструктом.
— Мальчики, у нас здесь сейчас будет серьезный разговор, так что идите по своим комнатам и если хотите, поиграйте там друг с другом сами. Если устроите оргию, то с самым последним не выдохшимся я поиграю лично… — Сказала она таким сладким голосочком, что мне захотелось где-то в глубине души идти бороться за эту «награду».
Элайза будто бы находила невероятное возбуждение в том, чтобы не только делать своих мальчиков максимально женственными но еще и подчеркивать остатки мужественности, будто бы делая это завершающим мазком на цельной картине прекрасного. Смазливые мордашки, густые прекрасные волосы, большие, налитые молодостью сиськи, крепкие попки, узкие талии и плечи сочетались с фотографиями сделанными «до» и крепко стоящими членами. И некоторые из этих фотографий настолько отличались от теперешней реальности, что мне подсознательно стало их жаль. Хотя, это я еще себя не смотрела… Кстати об этом!